— У меня есть «От А до Я», — сообщил Торквил, вытаскивая из кармана Лоримерову карту Лондона.

— Для этой работы тебе больше ничего не потребуется. Кроме машины, конечно. А на чем ты обычно ездишь?

— У меня была «вольво». Казенная.

— Отличная тачка.

— Но у меня ее отобрали.

— Бывают и похуже огорчения, Торк. С кем не случается.

— Увидимся позже, — сказал Лоример. — Удачи.

Он проводил их взглядом: оба с сигаретами, оба среднего возраста, оба крепкого телосложения, оба тучные, только один с короткой стрижкой и в костюме в тонкую полоску, а второй с седоватым хвостиком и в бывшей вермахтовской форменной куртке. Его несколько смущало, что пришлось подпустить Торквила так близко к собственному семейству, но острая необходимость избавиться от постоянного и назойливого присутствия этого человека в своей жизни требовала быстрых действий, — и такой выход представлялся пока единственно возможным решением. Он просто сказал Слободану, что коллеги по работе называют его «Лоример», потому что «Миломре» им трудно выговорить. Слободан не придал этому особого значения. В таком случае, решил Лоример, чем меньше слов, тем лучше: по-видимому, оба — и Торквил, и Слободан — совершенно нелюбопытны, и, наверное, мало что способно их удивить. Так или иначе, ему предстояло решать более сложные проблемы — например, надвигающееся безденежье. Он до сих пор не успокоился после того обеда с Хоггом: паранойя этого человека подпитывалась все новыми подозрениями, усугубляя — если такое возможно — его неумолимую беспощадность. Но как же ему разгадать по-быстрому головоломку с «Гейл-Арлекином»? Может, теперь, когда его жизнь станет относительно бесторквилной, ему улыбнется удача.

Он уже собирался позвонить в родительскую квартиру, как вдруг дверь распахнулась и на пороге появилась Драва с охапкой скоросшивателей в руках.

— Как там отец? — спросил Лоример. — Врач приходил?

— Нормально. Крепко спит. Врач так и не понял, в чем дело. Дал ему антибиотиков и что-то еще, чтобы лучше спалось.

— Спалось? Да уж во сне отец нуждается меньше всего.

— Иногда он целыми сутками не спит. Входишь в его комнату среди ночи — а он лежит себе с открытыми глазами. Извини, Майло, я не могу тут целый день торчать и лясы точить.

Значит, это наследственное, размышлял Лоример, ведя машину обратно в Сити, этот чуткий сон у него — от отца. Потом подумал, не провести ли еще одну ночь в институте, — там все было так настроено на сон, что ему всегда удавалось поспать хотя бы пару часов, несмотря на сеть проводов от Алановых машин. Интересно, что говорят собранные данные, — наверняка их уже накопилось достаточно? Интересно, сможет ли Алан чем-нибудь ему помочь? И куда, кстати, подевался сам Алан? Сто лет его не видел.

От «Федора-Палас» остался всего один этаж — над забором виднелись остатки бетонных стен. А на самом заборе красовалось новое название и логотип: «Недвижимость Бумслэнг лимитед» — шрифт «сансериф» внутри стилизованного изображения ядовито-зеленой змеи. Что еще за Бумслэнг — кто, черт возьми, это такие?

— Понятия не имею, — признался прораб. Сказал только, что несколько дней назад все было продано новой компании, что потом появился какой-то молодой парень с этой пластиковой надписью и наклеил ее.

Лоример позвонил в офис «Недвижимости Бумслэнг», находившийся в Баттерси, и договорился о встрече на сегодня, на шесть часов вечера. Девушке, которая подошла к телефону, он сообщил, что речь идет о вопросе страховки, и вскользь упомянул, что возможны некоторые скидки.