— Я тут подумала — а что, если вы сводите Юпитера на прогулку?

— Я как раз собираюсь где-нибудь позавтракать.

— Вот и хорошо. Он не будет против, если вы угостите его кусочком бекона или колбаски. Я подумала, будет неплохо, если вы с ним поближе познакомитесь.

— Отличная идея.

— Он ведь когда-нибудь станет вашим — думаю, скоро.

Лоример задумчиво кивнул. Он не мог найти подходящего ответа для леди Хейг, спокойно пророчившей себе скорую смерть.

— Кстати, — добавила она, — вчера снова заходил тот человек, вас разыскивал.

— Какой человек?

— Он не назвался. Вежливый такой — сказал, что он ваш друг.

— Может, это инспектор? Раппапорт?

— Нет, другой. Впрочем, он и в самом деле был любезен, как полицейский. — Она распахнула дверь и вывела Юпитера. На нем было странноватое шерстяное пальтишко в клетку, прикрывавшее туловище и перевязанное поясом под брюхом и грудью. Слезящиеся глаза Юпитера смотрели на Лоримера с полным отсутствием любопытства.

— Он уже сделал свои дела, — заверила леди Хейг, доверительно понизив голос, — так что на улице вам бояться нечего.

Лоример зашагал по улице, а Юпитер поплелся рядом: он передвигался с явным усилием, как старик, больной артритом, но все-таки не отставал. В отличие от всех остальных собак, он не останавливался у обочины, не обнюхивал автомобильные шины или какой-нибудь мусор, не испытывал потребности поднимать лапу под каждой дверью или каждым фонарем, мимо которых они проходили; казалось, его вниманием целиком завладела задача проделать расстояние из пункта А в пункт Б, а на прочие собачьи шалости у него просто не было времени. Так они дружно шагали к кафе «Матисс» по холодным улицам, освещенным ярким утренним светом. Там Лоример привязал Юпитеров поводок к парковочному столбу, а сам вошел внутрь, намереваясь заказать себе самый калорийный завтрак, какой только могли ему приготовить в этом заведении. Народу внутри было пока мало — несколько завсегдатаев, надежно укрывшихся за шелестящими заслонками газет. Лоример выбрал себе место поближе к окну, чтобы не упускать из виду Юпитера. Официантка с внешностью испанской дуэньи равнодушно приняла у него заказ: бекон, сосиски, яичницу из двух яиц на поджаренном хлебе, жаренные на гриле помидоры и грибы, запеченные бобы с картошкой и еще порцию картошки отдельно. Когда все это принесли, Лоример обильно полил содержимое своей полной до краев тарелки щедрыми ручейками кетчупа и принялся за еду. Юпитер терпеливо сидел на привязи возле столба и время от времени облизывался; в своем потертом клетчатом пальтишке он был похож на старика-бродяжку. Лоример почувствовал себя виноватым и вынес псу сосиску, но тот только понюхал и отвернулся. Тогда Лоример положил сосиску на землю, прямо перед его лапами, но она по-прежнему лежала на том же месте, нетронутая и холодная, когда он вышел двадцать минут спустя: он чувствовал себя страшно объевшимся — ремень едва не лопался на животе, — зато похмелье почти испарилось, и самочувствие улучшилось на 50 %.

Он увидел, что за ним — вернее, параллельно ему, по другой стороне улицы — идет Ринтаул. Ринтаул держался с ним вровень, стараясь попасться ему на глаза, а когда их взгляды встретились, вместо приветствия сделал в его сторону резкий агрессивный жест, каким обычно подзывают такси. Лоример с неприятным чувством остановился, говоря себе, что именно на это и был нацелен такой жест, и огляделся вокруг: на улице было тихо и спокойно, лишь несколько ранних прохожих спешили домой с газетами и бутылками молока. Но не набросится же на него Ринтаул прямо здесь, не сделает ничего неподобающего? Это было бы верхом безрассудства — или отчаяния. В крайнем случае можно натравить на него Юпитера.