— А как насчет Оливера с Поттс?

— Они мне нужны. Поттс там с ней сидит. Она давнишняя подружка Бинни.

— Да? Правда? Ну ладно, я уже готов.

Ирина, уже полностью одетая, тихо плакала в холле. Ее лицо казалось особенно нежным — теперь на нем не было ни косметики, ни пудры. Она не промолвила ни слова, и Торквил с Лоримером вежливо повели ее к машине Лоримера. На улице стояла настоящая стужа: мороз был такой крепкий, что даже гравий у них под ногами не скрипел — он просто обледенел. Дыхание отлетало в виде облачков пара — они красиво сгущались, а потом, чуть помедлив, растворялись в воздухе.

— Удачи, — пожелал Лоример и тут же сам удивился — зачем он это сказал. — Ну то есть, надеюсь, что ты…

— Она успокоится, — сказал Торквил, дрожа и кутаясь в халат. — Всегда этим кончалось. Просто, понимаешь, это в первый раз было так… наглядно, что ли.

— Ступай-ка лучше в дом, — сказал Лоример, — а не то насмерть простудишься.

— Чертовский холод. — Торквил посмотрел на Ирину; его взгляд был каким-то плоским и равнодушным, как будто он заглянул в холодильник в поисках съестного. Она не смотрела ему в глаза. — Скажи ей, ну, что будем держать связь, или что-то в этом роде. — Он просунулся в машину через окошко и похлопал Лоримера по плечу. — Спасибо тебе, Лоример! — Тон был прочувствованным. — Ты гуманист и джентльмен.

Лоример ожидал услышать от Торквила Хивер-Джейна что угодно, но не подобный комплимент.

* * *

Лоример осторожно вел машину по пустынным улицам, побелевшим и помертвевшим от мороза. Понадобилось несколько попыток, чтобы выяснить, где живет Ирина, — настолько всеохватным и солипсичным оказалось ее чувство жалости к самой себе, так трудно ей было вспоминать о мире, существовавшем за пределами тесного кольца ее позора. Наконец она взглянула на Лоримера, моргнула и хрипло произнесла: «Стоук-Ньюингтон». И он поехал от Монкен-Хадли в Стоук-Ньюингтон — через Барнет, Уэтстоун и Финчли, дальше по указателям в Сити, потом вокруг Арчуэя, мимо Финсбери-парка и дальше, в сторону Стоук-Ньюингтона. Проехав Северное Кольцо, он вдруг осознал, что проспал всего каких-нибудь три часа и, наверное, как формально, так и учитывая количество выпитого спиртного, еще не полностью рассосавшегося в его организме, его следует считать совершенно пьяным, несмотря на то что он никогда прежде с такой неприятной и осязаемой ясностью не чувствовал себя трезвым. Возле Севен-Систерз-роуд он вспомнил, что сейчас — воскресное утро и всего через двенадцать часов у него свидание с Флавией Малинверно. Его радость омрачалась отвратительным физическим состоянием. Ему нужно было подготовиться к этой встрече — важнейшей из всех его встреч; по существу, пора было начать хоть как-то контролировать ход своей жизни.

Глава девятая

Из Стоук-Ньюингтона Лоример вел машину осторожно и внимательно сквозь серую рассветную мглу. На бензозаправке он остановился, зашел купить воскресные газеты и двухлитровую бутылку кока-колы (обычной), а потом, медленно, но легко пробираясь миля за милей по пустым городским улицам, он то и дело прикладывался к бутылке. В Пимлико он приехал, чувствуя в животе сладкий газ, а на зубах — бархатистый сахарный налет. Очутившись в квартире, он принял четыре таблетки аспирина, почистил зубы, а потом полчаса отмокал в ванной. Затем он оделся, снова почистил зубы, схватил газету и устремился на улицу — завтракать.

Внизу его поджидала леди Хейг; сквозь дверную щель на него смотрели ее внимательные голубые глаза.

— Доброе утро, леди Хейг.

— Как прошла вечеринка? Приятные люди оказались?

— Да, было очень интересно.