|
Лоример ощутил нечто вроде жалости к нему: мелкий воришка, столкнувшийся нос к носу с настоящим матерым преступником; начинающий грабитель, наскочивший на чемпиона мира по кик-боксингу. Странным образом Лоример и себя почувствовал запятнанным. Он редко прибегал к формальным контругрозам, обычно его отлаженный образ действий делал это попросту излишним; но сейчас он ненадолго соприкоснулся с миром Ринтаула, с миром, где «одна собака пожирает другую» или, скорее, большая собака пожирает малую, — и, схлестнувшись с ним на равных, заговорил на том языке несправедливости и неправедности, которым Ринтаул владел в совершенстве.
Но расслабляться нельзя: вряд ли он теперь в полной безопасности. Ринтаулу ничего не стоит подкараулить его темной ночью и напасть исподтишка, — в конце концов, Лоример Блэк был его единственной зацепкой, олицетворял все его несчастья… Лоример подумал, не стоит ли рассказать об этом Хоггу, не настало ли время для «смазки», выражаясь языком «Джи-Джи-Эйч», — еще одного источника спасения для попавших в беду или перепуганных сотрудников, оказавшихся на линии огня. «Смазка рыбьим жиром» была безотказным средством, отпугивавшим хулиганов; подробностей он толком не знал, потому что это была исключительная прерогатива Хогга. «Значит, тебе понадобилась доза рыбьего жира, — улыбнется Хогг, — от простуд и насморков. Предоставь это дядюшке Джорджу». Лоример посмотрел, как сгорбленная фигура Ринтаула исчезает в конце улицы, и подумал, что, может быть, такие меры все-таки не понадобятся. Зато теперь он знал, кто насыпал песок на капот его машины. — Пошли, старина, — сказал он Юпитеру, который терпеливо сидел на прежнем месте. — Пойдем домой. 208. Иногда ты чувствуешь, что работа пачкает тебя, тебе неприятны те двуличные манипуляции, которых она от тебя требует. Ты чувствуешь себя по уши в дерьме, и в такие минуты кажется, что весь мир — клоака, где хорошо живется только могущественным и беспощадным и где идеи справедливости и честной игры, чести и порядочности, отваги и доброты — не более чем детские фантазии. Что ты сделал в последний раз, когда тебя угнетали подобные мысли? Ты отправился к Хоггу. «Значит, тебе нужно утешение? — спросил Хогг с преувеличенной, насквозь фальшивой жалостью. — Тебе кажется, что мир — это такое место, где лишь злодейство и подкуп помогают тебе достичь цели?» «Да, иногда мне так кажется», — согласился ты. Тогда Хогг сказал: «Все зависит от твоей позиции. Давай-ка я тебе кое-что расскажу: в мире всегда было больше порядочных людей, чем мерзавцев. Гораздо больше. Мерзавцы всегда составляли меньшинство. А происходит следующее: мерзавцы кучкуются в определенных местах, в определенных профессиональных сферах. Мерзавцы предпочитают общество мерзавцев, им нравится иметь дело с другими мерзавцами, — тогда они легко находят общий язык. Проблема для людей вроде тебя — и вроде меня — заключается в том, что ты, порядочный человек, вынужден жить и работать в мире мерзавцев. Это нелегко. Куда бы ты ни взглянул — мир кажется тебе клоакой, и возникает ощущение, будто у тебя есть всего два выхода: либо самому сделаться мерзавцем, либо сдаться и впасть в отчаяние. Но все это происходит оттого, что ты находишься внутри тесного мирка мерзавцев. А за его пределами — большой мир, настоящий мир, населенный множеством порядочных людей и живущий по законам, принятым среди порядочных людей. У нас же на одну квадратную милю приходится чересчур много мерзавцев, и потому-то тебе туго приходится. Но отойди в сторонку, измени точку зрения, — и ты увидишь, что не все так мрачно. Ты увидишь в мире и хорошие стороны. Это помогает». Ты увидишь в мире и хорошие стороны. |
