— Ну, это не совсем так, я…

— Жизнь представляется им сломанной, и они приглашают вас, чтобы ее исправить?

— Не совсем так, — повторил он осторожно. Он никак не мог разобрать, что слышит в ее голосе — наивность или, напротив, злую иронию.

— Нет. Слишком хорошо звучит, чтоб быть правдой, я думаю.

Значит, ирония, решил Лоример. Глубокая ирония.

Он разглядывал ее, и она тоже смотрела ему прямо в глаза. Как нелепо, подумал он, быстро проанализировав свои чувства. Невероятно, но факт: он был бы счастлив сидеть так часами, просто разглядывая ее лицо. А еще он ощущал какую-то легкость, будто тело утратило всякую материальность; ему казалось, что он сделан из полистирола или из древесины бальзы. Она могла бы легчайшим ударом столкнуть его с места, одним щелчком выкинуть его из «Кафе Греко».

— М-м-м-м… — задумчиво протянула она. — Мне кажется, ты хочешь меня поцеловать.

— Да. Больше всего на свете.

— У тебя красивые губы, — заметила она. — И красивые усталые глаза.

Он подумал, нельзя ли ему нагнуться и припасть к ее губам своими.

— Может, я и позволила бы тебе поцеловать меня, — продолжала Флавия, — если бы ты удосужился побриться перед свиданием со мной.

— Жаль. — Какое никчемное слово, подумал он, разве оно способно выразить чудовищное сожаление, охватившее его.

— Ты когда-нибудь лжешь, Лоример Блэк?

— Да. А ты?

— А мне ты когда-нибудь лгал? За время нашего короткого знакомства?

— Нет. То есть да, но это была белая ложь, у меня были добрые…

— Мы знакомы всего пять минут, и ты уже успел наврать мне?

— Я и про это мог наврать.

Тут она рассмеялась.

— Извини, что опоздал, солнышко, — послышался у него за плечом мужской голос.

Лоример обернулся и увидел высокого мужчину, смуглого, как он сам, с модной растрепанной прической, лет на пять старше его самого. Лоример быстро оглядел его: темная щетина, длинные волнистые волосы, худое, красивое и умное — но недоброе — лицо.

— Лучше поздно, чем никогда, — сказала Флавия. — Хорошо, здесь оказался Лоример, мой старый приятель, а не то я бы со скуки умерла.

Лоример улыбнулся, почувствовав, что теперь этот человек, в свой черед, изучает его, рассматривает оценивающе.

— Лоример, ты ведь, кажется, еще не знаком с Нуном?

Нун?

— Нет. Добрый день, Нун, — поздоровался Лоример, придавая своему лицу безразличное выражение. Это было нетрудно: он уже почувствовал, как его тело вновь обрело тяжесть, массу, вес.

— Нун Малинверно, муж номер один.

Малинверно лениво поздоровался, а потом снова обратился к Флавии:

— Нам пора, зайчик.

Флавия потушила сигарету, обвязала вокруг шеи свой длинный шарф и надела куртку.

— Приятно было повидаться, Лоример, — сказала она. Малинверно уже двинулся к выходу, не сводя глаз с них обоих. — Ах да, — вспомнила она. — Ты забыл дать мне телефон Пола.

— Конечно, — отозвался Лоример, внезапно почувствовав гордость за ее хитрость. Он взял ручку, записал свой номер телефона и адрес на полях «Стэндарда», потом оторвал от газеты этот клочок и вручил ей.