— Я тоже понятия не имею, — отозвался Лоример.

— Да ладно тебе, — произнес Эшгейбл, хитро улыбаясь. — Он же твой друг.

— Это кто говорит?

— Сам Торквил Хивер-Джейн, он все время твердит об этом. Ты ведь провел выходные у него дома, правда? Должен же он был хоть что-то унюхать. Не может быть, чтобы он был настолько непробиваем.

— Честное слово — он и виду не подавал!

Эшгейбл был настроен явно скептически.

— Ну, а когда он уходил, то все время спрашивал про тебя.

— Может, мне поговорить с Хоггом…

— Нам нужен полный отчет, Лоример.

Этажом выше в коридоре стояла картонная коробка со всякими мелочами, спешно убранными с Торквилова стола. Лоример краем глаза увидел студийное фото: улыбающаяся Бинни в жемчужном воротничке и трое пухлых чистеньких детишек.

Джанис беспомощно вскинула брови и коротко присвистнула, словно только таким образом могла выразить свое изумление. Она поманила Лоримера и шепнула ему:

— Все произошло внезапно и жестоко, Лоример, и оба страшно ругались. — Она взглянула на закрытую дверь в Хоггов кабинет. — Я знаю, он хочет тебя видеть.

— Войдите, — пролаял Хогг, когда Лоример постучался. Лоример вошел, и Хогг молча указал ему на стул, уже придвинутый к пустому письменному столу.

— Он и ждать не ждал, откуда гром грянет. Ни сном ни духом, — сказал Хогг. Казалось, его так и распирает от гордости. — Отлично. Приятно видеть на чужом лице это выражение полного недоумения. Ценные мгновенья, Лоример, — мгновенья, которые зачтутся в твою пользу.

— Я никому не говорил, — сказал Лоример.

— Знаю. Потому что ты умен, Лоример, потому что ты не толстокож. Но вот что меня теперь занимает: насколько именно ты окажешься умен.

— Не понимаю.

— Ты думаешь, ты такой умный, что всех нас перемудришь?

Лоример уже начал испытывать настоящую обиду, его оскорбляли туманные намеки Хогга. Это было уж слишком, Хоггова паранойя совсем зашкаливала. С другой стороны, Лоример вновь ощутил глубину собственного незнания: он понимал, что ему известны только некоторые факты, да и то не самые важные.

— Я только выполняю свою работу, как и всегда, мистер Хогг, вот и все.

— Значит, тебе не о чем беспокоиться, не так ли? — Хогг умолк, а потом весело добавил: — А как прошел твой уик-энд с Хивер-Джейнами?

— А, прекрасно. Обычная дружеская вечеринка, ничего особенного.

Хогг сцепил руки за головой, уголки его глаз сморщились, будто что-то его забавляло, а тонкие губы подергивались, словно наружу просился еле сдерживаемый смех… Как там сказал Эшгейбл — человек, который мочится на лед?

Лоример поднялся со стула.

— Я лучше пойду, — сказал он. — Я там работаю над делом Дэвида Уоттса.

— Отлично, Лоример, молодцом. Да, кстати, забери-ка с собой по пути Хивер-Джейновы вещички, ладно? Думаю, ты его гораздо раньше увидишь, чем я.

210. Мясная запеканка. Мы уже почти доели мясную запеканку — я это помню, потому что подумывал попросить добавки, как вдруг комната сделалась желтой, вернее, наполнилась оттенками желтого — вроде лимона, пшеницы, подсолнуха, примулы, — и засверкала белым, как это бывает в процессе частичной печати или если смотреть сквозь шелковый экран, когда еще не проступили другие основные цвета.