Лоример никогда не испытывал ни привязанности, ни ностальгии по отношению к многочисленным машинам, которые ему довелось водить за свою деловую карьеру. Машина — для него, по крайней мере — была всего лишь удобным средством перемещения из пункта А в пункт Б; он не интересовался автомобилями — по сути, он даже культивировал намеренное отсутствие интереса к ним, так что Слободан попусту тратил время, затевая с ним разговоры про «тачки». И все-таки Лоримера неприятно поразило зрелище его «тойоты» с обгоревшей крышей — она вся была словно в ожогах и волдырях, и лишь кое-где виднелись клочки зеленой краски. Ветер продолжал срывать с машины оставшиеся зеленоватые хлопья, но теперь она почти полностью лишилась краски и выглядела так, словно ее обрядили в специальный камуфляж для какой-нибудь суровой тундры — местности с серыми камнями, лишайником и редкой порослью травы. Паяльная лампа, решил Лоример, дотронувшись пальцами до холодной, огрубевшей стали, — вроде тех газовых горелок, которыми иногда пользуются художники и декораторы или повара, когда хотят сделать жженый сахар для крем-брюле. Быстрая работа — оценил он: двое-трое парней способны так уделать машину секунд за девяносто. Он представил себе голубое пламя, сильную вонь, шипение и пузырение загоревшейся краски. Как там Ринтаул сказал? «Это еще не все». Теперь выбора не оставалось: нужно было звать на помощь Хогга с его «смазочной» командой. Если Ринтаул и Эдмунд решили играть в хардбол — как выразился бы Шейн Эшгейбл, — то они и представить себе не могут, что их ждет.

Но ходовые качества «тойоты» были в полном порядке, и Лоример легко — хотя и несколько стыдливо (уже начинались «часы пик») — повел ее в Силвертаун. Останавливаясь на красный свет у светофоров или перед шлагбаумами, он замечал любопытные взгляды, которые притягивала его изуродованная машина. Он сделал погромче радио, и почти всю дорогу от Вестминстера до Каннингтауна его сопровождал умиротворяющий Дворжак, сам же он старался смотреть только на дорогу.

Фургон с мебелью пришел с удивительной пунктуальностью, ровно в половине десятого, и уже к десяти часам утра дом сделался вполне пригодным для житья. Теперь здесь имелись кровать с одеялом и постельным бельем, диван и тахта для гостевой комнаты, телефон, переносной телевизор, обеденный стол из вишни, который мог заодно служить письменным, и четыре стула для столовой. Лоример купил несколько современного вида ламп на кронштейнах, чтобы не полагаться исключительно на свет от лампы под потолком; кухня была оснащена минимумом кастрюль и сковородок, полудюжиной винных бокалов, штопором, консервным ножом и «набором для молодоженов» — фаянсовой посудой и столовыми приборами. Теперь ему оставалось запастись лишь туалетной бумагой и необходимой провизией, — тогда дом будет окончательно готов для въезда.

Лоример вышел из дома и зашагал по бетонной дорожке, делившей пополам квадратную площадку из разровненной грязи, которой в будущем предстояло стать его личным газоном, и окинул взглядом окрестности. Казалось, сегодня утром в Деревне Альбион, кроме него, никого нет. Пятнисто-полосатый кот вспрыгнул на деревянную изгородь и был таков; у дома № 2 была припаркована машина, а за домом № 7 висело мокрое белье, с яростным шумом полощась на ветру; и все же в этом пейзаже он был единственным двуногим существом.