Аргументы отыскивались легко, Роман излагал всё спокойно и ясно, и его удивила собственная свобода в опасном разговоре. Конечно, он не врал Пете Федосьеву, но и не сообщал главного — о ящиках в трюме «Кологрива». И при этом не испытывал никакой неловкости или затруднения в мыслях. Почему? Потому что он борется за свою судьбу, за своё будущее. Оказывается, он умеет и может бороться за себя, и в душе ему ничто не мешает. Приятное открытие.

— Откуда же ты узнал про «Шелль», Петя? — наконец спросил Роман.

— У Пьяного Бора мы утопили пароход большевиков и сняли с него нобелевского агента по фамилии Мамедов. Слышал о таком?

Роман мгновенно ощутил угрозу: Мамедов — оружие смертоносное.

— Летом по просьбе Мейрера я и водил буксир Мамедова на промысел.

— Ну, вот и помог человеку… А он потребовал арестовать тебя.

— Как он про меня пронюхал?

Федосьев пожал плечами:

— Хочешь — сам спроси. Он у меня в трюме сидит. Старк приказал отвезти его в Сарапул.

Роман постарался скрыть облегчение.

— Зачем тебе в Сарапул, Петя, если не тайна?

Федосьев вспомнил о решении адмирала и снова разозлился:

— Флотилия не будет драться за устье Белой. Позор! Старк — пораженец! Отправил меня в Ижевск, чтобы убедить тамошних солдат эвакуироваться!

Роман с сочувствием покачал головой, но думал о своих обстоятельствах. Каюта чуть подрагивала, на потолке шевелились отражения волн.

— Нобели сотрудничают с советской властью, и Мамедов теперь — агент большевиков, — сказал Роман. — Не случайно ведь он шёл с красной флотилией. Прошу тебя, Петя, об осторожности. Мамедов выполняет грязные поручения Нобелей, он жесток, нужно будет — убьёт без колебаний. В Сарапуле сдай его в контрразведку. Если ижевцы его расстреляют, туда и дорога.

Роман сам не ожидал от себя таких беспощадных слов. Он произносил их, словно опробовал на деле внезапно обретённую смелость.

— И уж давай стащи меня с мели, ради бога, — добавил он. — Рад, что мы встретились, Петя.

Часть седьмая

ПОНЯТЬ

01

Штаб Отряда особого назначения переехал в город, в дом на улице Лавровской, и теплоход «Аршаулов», пришвартованный к «меркурьевской» пристани Осы, достался штабу Камской бронефлотилии. Сейчас в ресторане «Аршаулова» собрали комсостав: командиров судов, командиров десантных отрядов и капитанов. Иван Диодорович пришёл с Серёгой Зеровым.

— Остсобый отряд выдвинул перед нами две остновные задатчи, — говорил Франц Лангер, новый командующий флотилией. — Первая из них — забростка дестсантов в тыл изжевтцев и при воздмождности артиллерийская поддержка. Вторая — охрана реки от вероятной атаки неприятеля на Остсу, то есть на баздзу Остсобого отряда. Первую задатчу мы будем рештшать регулярными доздзорами, вторую — рейдами по оперативной необходимости. Это ястно?

— Да всё ясно! — ответили ему. — Распускай нас, дела ждут!

Иван Диодорович слушал, но ничего не понимал. Он уже много дней думал только об одном, словно упёрся лбом в непреодолимую стену.

— Погоди, товарищи! — улыбаясь, вылез Ганька Мясников; за пару недель он дорос до комиссара всей флотилии. — Ещё имеется торжественная деталь! Слово командиру отряда Аплоку Юрью Юрьевичу!

Штабс-капитан Аплок поднялся с места и оглядел речников.

— Вы знаете, что наш пароход «Урицкий» тараном потопил вражеское судно «Русло», — сказал он. — Заявляю как фронтовик, что это был геройский бой.