Катя вспоминала их встречу на военно-следственной комиссии. Встреча взволновала её больше, чем можно было предположить, и Катя держалась тогда отчуждённо. А Горецкий повёл себя как джентльмен.

— Я — человек посторонний, но благодарю вас за ту заботу, которую вы проявили к детям Дмитрия Платоновича, — вежливо сказал он Нерехтину и повернулся к Кате: — Как сейчас ваши дела, Екатерина Дмитриевна?

Катя не помнила, что ответила. А Горецкий посмотрел на неё — и ушёл.

И теперь Катя думала о Романе Андреевиче, чтобы не думать о Михаиле. Разумеется, она понимала, что Роман — при всём уважении к памяти Дмитрия Платоновича — спас Алёшу только из-за неё. При Михаиле эта мысль просто льстила, и не более того, а без Михаила стала спасением. И дело было не в Горецком; дело было в том времени, которое Горецкий собою означал.

Катя догадывалась, что Роман Андреевич непременно приедет сюда, на дачу, и ждала его. И Роман Андреевич приехал. Он выбрал время, когда в доме наверняка не будет никого, кроме Кати. Он сам открыл ворота и завёл во двор свою кошёвку. Мартовский день ничем не отличался от февральского: сияние снежной пыли, небесная лазурь за кронами сосен и голубые тени. Длинный камский створ казался сплошным и мощным потоком слепящего света. Чуть отодвинув занавеску, Катя смотрела, как Роман укладывает на лошадь попону.

— Обед ещё не готов, — сказала Катя. — Могу угостить чаем, но сахара нет.

— Горячее — уже удовольствие, — улыбнулся Роман, снимая шинель.

Катя молча подставила чашку на блюдечке под краник самовара.

— Я даже не помню, Катя, мы на «вы» или на «ты», — признался Горецкий.

— Проще будет на «ты», — не глядя на него, ответила Катя.

— Хорошо. Ты… Удивительное обращение… Я часто вспоминал тебя.

Катя снова промолчала.

— Сколько жильцов в этом доме? — спросил Роман, чтобы разговорить её. — Четверо? Я имею в виду тебя, Алёшу, Ивана Диодоровича и Федю.

— Нас шестеро. Ещё матрос Яша и… — Катя затруднялась, как определить Мамедова. — И Алёшин друг, его зовут Хамзат Хадиевич.

Роман едва не расплескал чай из чашки.

— Всё-таки он здесь?

— Вы знакомы?

— Весьма неплохо… — Роман разгладил скатерть. — Должен предупредить, что Мамедов очень опасный человек. И нужен ему вовсе не Алёша.

Роман не сомневался, что Мамедов опять получил задание от Нобелей.

— Возможно, — пожала плечами Катя. — Но он очень внимателен к Алёше. Он хочет, чтобы Алёша стал учеником инженера Шухова. Это правильно.

— А как Мамедов вас нашёл?

— Через Викфорса. Ханс Иванович — управляющий Нобелевским городком.

— Знаю. До четырнадцатого года наши суда бункеровались у «Бранобеля».

Катя наконец посмотрела на Романа прямо. И её снова поразила красота Романа Андреевича. Казалось, что такой красивый мужчина — непременно хороший человек: твёрдый, добрый, умный и смелый.