Синглтон улыбнулся.

- Поймите, я так долго подвергался воздействию служащих Организации и ее политики, что застрахован от крамольных мыслей.

- Неужели вы не видите, что эта политика порочна? - настаивала миссис Эрншоу.

- Нет. Я знаю, что мы должны производить и что эта ферма производит слишком мало. Я знаю, что, распахивая эту землю, мы действуем на благо всей планеты. Я поступаю правильно, и это единственное, что мне нужно знать.

- Ради бога, Кли! - воззвала миссис Эрншоу в отчаянии. - Что же вы молчите? Ведь это, черт подери, ваша ферма!

- Я согласен с мистером Синглтоном, - ответил инопланетянин. - Он выполняет свой долг. Все мы делаем то, что обязаны делать. Вы, миссис Эрншоу, посчитали своей обязанностью приехать и встать на мою защиту. Другому нравится роль бунтаря. Вернон надеялся найти хоть какой-нибудь повод для самоутверждения. И так далее. У всех у нас свои мотивы. Для меня важнее всего душевное спокойствие... И я достигаю его тяжелой работой. Мне не нужна собственность. Я купил эту ферму только потому, что она удовлетворяла мою потребность в работе.

Пока Кли говорил, его миниатюрные копии смотрели на нас. Некоторые из них беззвучно шевелили ртом, имитируя Кли-о-По с жутковатой синхронностью.

- Поехали отсюда к черту, Том, - проворчала миссис Эрншоу. - Этому дураку ничем не поможешь.

Когда автомобиль тронулся с места, сенсоры бронтомеха развернулись и проследили за нашим отъездом.

Полночи я провел за чертежами нового судна, а оставшуюся половину, уже лежа в постели, видел в полусне кошмары о тех же чертежах. Утром я поднялся обессилевший. Работа допоздна всегда оказывает на меня разрушительное действие. Я потом долго не могу проснуться, настроиться на деловой лад. Приходится сначала посидеть, подумать со стаканом скотча в руке.

К полудню я уже был в Инчтауне и садился в поезд до Премьер-сити. Нельзя было не заметить небольшого улучшения в обслуживании: кошмарную старую жабу в буфете сменила приятная девушка с кудрявыми золотистыми волосами. Мне показалось, что она слишком хороша для продажи кофе и что я ее где-то видел. Я улыбнулся ей, когда она вручила мне чашку, но в ответ девушка выдала обычную вежливую улыбку для незнакомых.

И только вернувшись на место и развернув на откидном столике чертежи, я вспомнил, где видел ее раньше.

Это была одна из девушек-ангелов Морта Баркера на регате.

Несколько недель назад я бы вернулся и завязал разговор о регате, и мы проболтали бы о пустяках остаток пути, и я вышел бы в Премьер-сити, не понимая, зачем потратил время на то, что Ральф Стренг цинично называет "встать на рейде".

Единственная причина, утверждал Стренг, по которой любой мужчина завязывает разговор с любой девушкой - возможность будущей связи. Он считает, что это работа вторичного инстинкта - того, который велит нам продолжать род.

И ведь не исключено, что он прав, мерзавец.

Однако на этот раз данная часть моих жизненных сил ориентировалась на Сюзанну, так что девушка-ангел осталась неатакованной. Вместо этого я до конечной остановки просидел над чертежами.

Премьер-сити изменился. Исчезла атмосфера апатии и упадка. На улицах как будто прибавилось народу, и я заметил много новых витрин. Здания, которые несколько недель назад пустовали, снова приобрели обжитой вид: в них установили кассы, расставили стеллажи, рассортировали и разложили товары.

Я отправился на антигравитационном лифте на верхний этаж "Премьер-сити Газетт". Кабина поднималась плавно и бесшумно, но все равно я, как всегда, почувствовал себя неуютно. Да еще какой-то местный остряк повесил на стене якобы официальное объявление: "Дирекция сожалеет, что не в состоянии нести ответственность за телесные повреждения, полученные пассажирами, не носящими парашютов".

Прочитав этот бред, я нервно улыбнулся и прибег к своей неизменной тактике в лифтах: стойка на полусогнутых.