- Побойся Бога, Ральф, ты же знаешь, как ведут себя катамараны. Если они опрокидываются, их уже не поднимешь. Тут ни ты, ни я ничего не сможем поделать.

- И ты так спокойно об этом говоришь? О том, что я обречен из-за выбранной тобой конструкции?

- Когда ты соглашался, ты знал, что поплывешь на катамаране. Постарайся уж как-нибудь не опрокидывать его, только и всего.

- Я хочу, чтобы ты установил на топе мачты антигравитационное устройство, Монкриф. Тогда, если он кувырнется, я смогу поднять его.

- Но мачта уже готова! Для того чтобы она могла нести дополнительную нагрузку, нужно делать новую мачту. Придется перепроектировать всю оснастку! Мы потеряем много времени. Это сумасшествие, Стренг!

- Желание остаться в живых - не сумасшествие, - спокойно сказал он. Это первичный инстинкт. Ни тебе, Монкриф, ни кому другому не удастся меня убить.

После нескольких стаканов скотча в "Клубе" мы с Сюзанной прошлись по главной улице поселка к причалу. Ночь была теплая, но пасмурная; на небе находились три луны, но они спрятались за облаками. Пробираясь с прекрасной девушкой по улицам в непривычной темноте, я чувствовал себя немного заговорщиком.

- Ну как, тебе получше, Монкриф? Алкоголь притупил твои чувства, и ты в состоянии снова жить?

- Проклятье! Мерзавец Стренг меня достал. Наверное, у него свои проблемы.

Когда мы вышли к берегу, Сюзанна заметила:

- Он тебе дорого обошелся. Я бы сказала, около двух тысяч пятисот мозговых клеток.

- Что-что?

- Каждая порция скотча разрушает около пятисот мозговых клеток, Монкриф. Алкоголь - самый вредный из известных человеку наркотиков. Содержимое твоего черепа постепенно превращается в суп. Клетки мозга, видишь ли, никогда не регенерируют.

Мы прошли по мосту; внизу лениво текла вода. Поселок сиял огоньками, еще несколько огоньков виднелось у причала. Я надеялся, что мой часовой не спит. Когда мы вошли в лес, я остановился отлить. Ко мне за дерево долетел неумолимый голос Сюзанны:

- Характерно, что мужчины всегда стараются обдуть что-нибудь, как собаки. У женщин этого инстинкта нет, потому что мы более цивилизованны.

- Или иначе устроены, - сказал я, пытаясь не засмеяться. - Кстати, о статистике. Могу привести один очень полезный факт. Ты слышала, что средний пьющий человек за свою жизнь производит столько мочи, что ею можно наполнить бассейн?

- А какого размера бассейн? - придирчиво спросила она.

- Ну, наверно, семейный. Не очень большой. Как во дворе у Троила.

Мы пошли дальше.

- Надо это запомнить, чтобы никогда не купаться в бассейне Троила, улыбнулась Сюзанна. - Кстати, куда ты меня ведешь?

- Я думал, может, мы пройдемся до Мыса и обратно. Я сегодня настроен прогуляться, а ты?

- Согласна, если твой юмор останется в разумных пределах.

Я стерпел насмешку, и мы побрели вверх по извилистой дороге среди деревьев, пока не вышли на вершину хребта, идущего параллельно Дельте. В долине к северу от нас светились огни.

- Оказывается, не мы одни работаем круглые сутки, - заметил я.

- Чем они там занимаются? - спросила Сюзанна.

- Как чем - вспашкой, севом. Это же Организация. Каждому дню вегетационного периода - наивысшую отдачу! Вот и блэкстоуновскую ферму распахали. Земля там уже расчищена, значит можно получить урожай в этом году.

Мы как раз проходили над старым фермерским домом. Новые светлые алюминиевые сараи сверкали в лучах прожекторов. Несколько человек сновали туда и сюда; слышался отдаленный рокот машин.

В моей руке оказалась рука Сюзанны.

- Это еще что? - брякнул я.

- Это моя рука, Монкриф, и, будь добр, позаботься о пей. Я не та девушка, которая легко отдает свою руку.

Мы стояли над Якорной Заводью.