— Я честно хотела помочь тебе и твоей семье.

— Да неужели? А кто мне говорил: «Коул, я знаю, у кого брошь. Мы сможем выкупить ее обратно»? Я что-то упустил?

— Не все так просто.

Он скрестил руки на груди, презрительно глядя на нее сверху вниз.

— Наоборот, все очень просто. А теперь отдай ее, пока я не вызвал полицию.

— Ты хочешь вызвать полицию?

Его голубые глаза мерцали, как ледяные сапфиры.

— Совершенно верно.

— Послушай, Коул… Тут есть некоторые обстоятельства…

Как поведать ему правду, не предав бабушку?

— Ты хочешь рассказать мне еще одну занимательную историю, Сидни? О том, как ты оказалась здесь? Почему хотела присвоить чужую брошь? — Он протянул руку. — Давай!

Сидни понурилась. Не важно, что она скажет. Он все равно не поверит ей.

— Значит, тебе все ясно, я пыталась своровать брошь, ты вынес мне приговор и привел его в исполнение, да?

— Может, я туго соображаю, но мне нравится думать, что я не полный идиот.

Сидни рванула сумочку из-под руки, борясь с подступающими слезами. В конце концов, бабушка получит брошь, уговаривала она себя. А Коул — свое наследство.

Она открыла сумку. Пусть забирает свою брошь и идет ко всем чертям! Пусть женится на ком угодно. Ей уже на все наплевать!

— Это настоящая? — насмешливо спросил он.

Она не ответила.

Коул открыл футляр, и его голос стал угрожающим:

— Если нет, то, не сомневайся, я разыщу тебя.

Она не собиралась выслушивать его обвинения.

— Скажи бабушке… — Она машинально закрыла сумочку. Пальцы ее дрожали. — Скажи бабушке, что я очень сожалею.

Коул захлопнул футляр и злобно взглянул на стоявшую перед ним женщину.

— Оставь мою бабушку в покое. Я ничего не буду ей говорить.

Сидни вздрогнула. Она потеряла брошь. Она потеряла Коула.

Тело внезапно будто налилось свинцом.

Она вглядывалась в лицо Коула, но в нем не было ни тени сочувствия или примирения. Бессмысленно что-либо объяснять и доказывать! Все это будет пустой тратой времени.

Сидни заморгала, чтобы не заплакать, и отвернулась. Она сделала пару шагов на одеревеневших ногах и подняла руку, чтобы поймать такси.

Коул не окликнул ее.

А она не оглянулась.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Коул подъехал к дому бабушки. Все было как всегда. Лошади паслись на лугу. Пели птицы. На клумбах благоухали цветы… Он побывал на небесах, потом в аду и теперь вернулся домой, а Техас продолжал жить своей жизнью, даже не заметив его отсутствия.

Коул заглушил двигатель, стараясь стряхнуть с себя ощущение опустошенности, возникшее в его душе. Надо взбодриться и сообщить бабушке радостную новость.

Он открыл дверцу машины. Никто не должен знать, что он оказался глупцом. Они узнают лишь, что брошь возвращена. А предательство Сидни и свою собственную доверчивость он скроет.

Подойдя к крыльцу, он взлетел по ступенькам и крикнул в открытую дверь:

— Бабушка! Ты где?

Она тут же появилась в прихожей, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Я слышала, как ты подъехал. Какие новости? Коул заставил себя улыбнуться и вынул из кармана футляр.

— У меня замечательные новости. Я нашел брошь.

Бабушка внимательно взглянула на него.

— И все в порядке?

Подобная реакция была несколько неожиданной. Он улыбнулся еще шире.

— Конечно, все в порядке. Брошь в наших руках, — Коул протянул ей коробочку.

Бледно-голубые глаза бабушки наполнились слезами, она взяла коробочку, осторожно открыла ее и взглянула на возвращенную семейную реликвию.