Раздались аплодисменты. Альфред тихо высморкался, пробормотав что и у вампиров есть чувства. Герберт ответил, что есть, и еще какие! Профессор же пожал опешившему графу руку, сердечно поблагодарив его за такую речь, которая безусловно станет жемчужиной его новой монографии.

Только на лице Сары не дрогнул ни один мускул.

— Спасибо. С вашей стороны очень любезно меня предупредить. Раз уж мы заговорили о голоде — после этих приключений на свежем воздухе у меня такой аппетит разыгрался! Куколь, сделай мне сэндвич, когда вернемся в замок.

Граф устало прикрыл глаза. Это была судьба. Ему придется перерезать — вернее, перегрызть — нить ее жизни, чтобы тут же привязать к ней новую. Судьбе противится бессмысленно.

Переход от жизни к бессмертию не из легких. Подумать только, еще вчера самым страшным преступлением было захрапеть вовремя воскресной проповеди, а сегодня ты просыпаешься с желанием прокусить кому-нибудь артерию, и чем скорее, тем лучше. Смена ценностей нередко влечет за собой затяжную истерику… но только не у Сары. Ей понравится. Через пару лет даже Эржбета будет забиваться от нее в дальний угол. Стать вампиром — это ее предназначение. У нее есть все задатки.

   На ум приходила только одна область, куда фроляйн Шагал так же хорошо вписалась бы со своим характером — непреклонным, зацикленным на одной цели и сметающим все на своем пути, считающим собственное мнение истиной в последней инстанции… Но это, увы, невозможно, хотя… О, преисподняя! Что она говорила про купание?

Тем временем Куколь деликатно прочистил горло — т. е. закашлялся так, что содрогнулся бы даже туберкулезный санаторий.

— Рххмммрр… Я просить прощение, хозяин, но у вас быть для гости важная новость…аррхх.

— Это последнее, что у меня сейчас на уме, — произнес фон Кролок холодно, — но раз уж мы все здесь собрались. Господа, произошло прискорбное событие, а именно — исчезла моя копия «Носферата.» Я бы не волновался особенно по этому поводу, но это подарочное издание, с автографом автора и датой — 1 апреля 1487 года. Поскольку мне известно, что смертные отличаются забывчивостью, то вероятно кто-нибудь засунул книгу за пазуху… случайно. Предлагаю заинтересованным лицам проследовать за мной в замок, где мы проведем небольшой личный досмотр… Герберт, надеюсь по твоей камере пыток больше не снуют крысы? Они так нервируют посетителей.

Профессор и его ассистент обменялись многозначительными взглядами, после чего Абронзиус, добродушно улыбаясь, хлопнул себя по лбу.

— Ваше сиятельство, и как я мог позабыть! Нам с Альфредом пора покинуть ваши, так сказать, пенаты. Если не успеем на поезд вовремя, то пропустим Международный Конгресс Ламиеологов в Венеции. А этого никак нельзя допустить, потому что именно мой доклад произведет фурор! Да, представляю себе физиономии остальных участников, этих старых пней, которые считают что знакомы с кровопийцами лишь на том основании, что в детстве пошли за клюквой на болото, где их здорово покусали комары. Так что не обессудьте, но мы пойдем.

В другое время вампир преградил бы Профессору дорогу, но теперь только рукой махнул. В кои-то веки графу было не до еды.

— Жаль, что вы так скоро покидаете меня, Профессор, ну да воля ваша. Более того, я вас вполне понимаю, я бы и сам сейчас не прочь… Куколь, заложи для герра Абронзиуса сани.

— Я уже это сделать, хозяин.

Подмигнув Альфреду, Профессор протянул ему саквояж.

— Что ж, мальчик мой, собирайся. Мы уезжаем.

Сапоги Альфреда вновь сделались интересными.