— Я получила большое удовольствие, — добавила она.

Алан откровенно любовался ею.

— У тебя щеки округлились за то время, что ты здесь находишься. А теперь они стали еще и румяными после прогулки. Ты теперь очень хорошенькая, — сказал он с довольным видом и, не в силах удержаться, прикоснулся ртом к ее губам.

Сердце Шейлы забилось так громко, что, казалось, эхо в холле вторит ему. Она замерла на месте, не зная, что надо сказать и как вести себя дальше. Алан быстро отступил назад.

— Извини меня. Я не собирался целовать тебя. Сам не понимаю, как это вышло. Всему виной твое очаровательное личико.

Шейла и без его объяснения понимала, что он не вкладывал в свой поцелуй ничего серьезного. Так целуют доброго приятеля или подругу. Но почему-то Алан был сильно смущен, она заметила это, несмотря на его легкомысленный тон.

— Всего лишь дружеский поцелуй, можешь не извиняться.

— Да, конечно. Ну, тебе пора отдыхать, — буркнул Алан и ушел в библиотеку.

По будням Шейла редко видела его, словно он специально избегал ее. Иногда он закрывался в библиотеке и работал. В эти часы почти без перерыва звонил телефон. В такие дни Шейла устремлялась на кухню и находила себе дело рядом с Кэтлин. Если Алан задерживался в Нью-Йорке, Шейла садилась смотреть после ужина телевизор в надежде увидеть его перед сном, потому что с некоторых пор Алан перестал заходить в ее комнату, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

Айрис снова находилась в Лондоне, но звонила сестре каждый вечер. Шейле хотелось поделиться с ней своими переживаниями, вызванными переменой в их отношениях с Аланом, но она удержалась, уж слишком интимными они были. С каждым днем ее чувство к Алану становилось все больше похожим на любовь. Невозможность каждый день общаться с ним, как это было раньше, причиняла ей страдания. Если они вместе ужинали, ей приходилось напрягаться, чтобы не выдать обуревавших ее чувств. Но однажды это случилось.

В пятницу Алан вернулся раньше обычного и они вместе сели за стол. Разговор у них не клеился. Шейла ощущала напряжение, в котором пребывал Алан, отчего ей становилось еще хуже. После ужина она принялась убирать со стола.

— Оставь эти грязные тарелки! Ты здесь не для того, чтобы работать прислугой, — раздраженно сказал Алан.

Губы Шейлы задрожали.

— Ты забыл, что я здесь не по своей воле! — Слезы брызнули из ее глаз. Она резко опустила поднос с грязной посудой на стол и выскочила из комнаты.

Возле лестницы Алан догнал ее и схватил за руки, пытаясь заглянуть ей в глаза. Шейла упорно отворачивала мокрое от слез лицо.

— Не плачь, — охрипшим голосом попросил Алан, — прошу тебя, не плачь. Я не хотел тебя обидеть.

— Ты изменился, ты стал ко мне плохо относиться, — жалобно пролепетала Шейла и покраснела.

Ее охватило чувство вины, что она выясняет с Аланом отношения, не имея на то никаких оснований.

— Извини, — быстро сказала она, — у тебя была тяжелая рабочая неделя, ты устал, наверное, а я так глупо веду себя.

— Говоришь, изменился? — улыбнулся Алан. — А ну-ка, иди ко мне. — Он поднял ее на руки и прижал к груди.

Шейла задохнулась от радости. Снова насладиться близостью Алана она мечтала все дни, когда ей удавалось его увидеть. Но дать волю своему чувству она не осмеливалась.