Мысли ошалевшими от ужаса хомяками заметались по просторам моей умной головы. Целители… что я помню о целителях? Их всего несколько… государственная тайна… говорить нельзя. Стоп! А как же неприятные ощущения, обещанные договором? И я не придумал ничего умнее, чем спросить:

— А как же неприятные ощущения? Вроде как при разговорах о целителях…

— Среди своих можно. Я в курсе. Декан в курсе. А других тут и нет, — проворчал хранитель.

— А почему государственная тайна, целый отряд ведь знал? — удивился я. — Да и зачем эта тайна?

— Не твоего ума дело! Не дураки решали, быть тайне или нет. Приказали — исполняй! А в отряде все давали магическую клятву и умели хранить тайны. Всё! Хватит языком зубы бить. Мне ещё мишень дырявую убирать да мантии пересчитать надо. Кто и как тебя будет учить магии целителей, расскажет господин декан. О том, кто ты есть, никому ни слова, да и не сможешь… Хотя кто вас, целителей, знает, — злобно пробурчал ксоровец. Или ксорец? Не знаю, как правильно.

Не переставая что-то бубнить себе под нос, он направился к двери, но на пороге задержался.

— Лиллениан, драли тебя кошки! Не забудь: сначала идёт боевая магия! И без шуток! Этого несмышленыша сейчас любой псих уделает, а ты потом будешь орать, мол, куда мы смотрели?! Маньяки целителей убивают! Да и ты, — он ткнул в мою сторону пальцем, — жирноват больно, даже убежать не сможешь. Чтобы основы рукопашного боя и самообороны изучил, лично зачёт приму! — С этими словами хранитель скрылся за дверью.

Я сидел, открыв рот. Однако ну и манеры у этого ксоровца!

— Не суди его строго, — устало проговорил декан. — Он шестьдесят лет прослужил в элитном отряде КСОР. В последней операции покалечило его тяжко. За заслуги, а у него их выше гор, ему помощь целителя полагалась, но какой-то чин, которому он на хвост наступил, отписал, что их, заслуг то бишь, наоборот, не хватает, и направил к простому лекарю. Не лучшему даже. После целителя он и сейчас бы служил, и ещё лет шестьдесят смог бы. Здоровым и крепким. А тогда… Сам он почти не дышал, заступиться за него на таком уровне некому было, к тому же многие влиятельные персоны обрадовались, что их очередь к целителю быстрее продвинулась. Его, конечно, лекарь подлечил, но лекарь не целитель. Так наш хранитель и оказался негоден к воинской службе. Из КСОР его, правда, не выкинули: очень уважают до сих пор. К делу пристроили, как видишь. Пенсию из казны получает, академия за работу платит, и от КСОР оклад положен. Вот только ему, воину, мантии теперь считать приходится.

Рассказ дедушки Лила произвел на меня сильное впечатление. Я посмотрел на хранителя другими глазами и сразу простил ему всё.

— И всё равно не понимаю: зачем эти тайны?

— Если не понимаешь, делай как велено, — отшутился декан и уже серьёзно продолжил: — Когда-то это было очень важно. Целителей отстреливали, как гусей, чтобы только ослабить соседей. Потом спохватились, а их почти не осталось. Даже короли стали умирать от таких болезней, от которых раньше целители за день избавляли. Тогда большинство стран заключило договор о неприкосновенности целителей, а законом было установлено суровое наказание за убийство целителя. Хотя и без законов убийце не жить. Представляешь гнев тех, кто стоял в очереди на исцеление?.. Но! Уговаривать, соблазнять, голову дурить, переманивать в другую страну никто не запрещал. Да и как запретишь? Наши врачеватели в другие страны свободно ездят, опытом обмениваются. Однако же едут целители в качестве лекарей. Да и нет такого официального звания — целитель. Давно практикующих, конечно, многие знают — шила в мешке не утаишь.