– Живот у тебя как заболел, сразу резко или постепенно?

– Резко… Как будто меня зарезали…

– Язвенная болезнь есть?

– Не знаю, но желудок сильно болел…

Перевернуть больного на спину, чтоб как следует пропальпировать живот, не получалось. Однако было достаточно лёгкого прикосновения, чтоб ощутить неимоверную напряженность и твёрдость передней брюшной стенки. В данном случае гадать над диагнозом не пришлось. Налицо была прободная язва желудка. Да, я знаю, что теперь называется не «прободная», а «перфоративная», но суть от этого ничуть не меняется.

При боли в животе нам предписывается снимать ЭКГ, но как ты её снимешь в скрюченном положении? Конечно, формально это считается нарушением, но думаю, что нас не расстреляют. В подобных случаях обезболивать нельзя, а потому, не теряя времени, свезли его в хирургию.

Ранее я уже отвечал на вопрос, почему на догоспитальном этапе недопустимо купировать боль в животе. Но всё же повторюсь. Дело в том, что убрав боль, мы не устраняем причину, её вызвавшую. В данном случае, произошёл разрыв язвы, и содержимое желудка вытекло в брюшную полость. А это, в свою очередь, вызвало сильнейшее воспаление, которое само по себе никогда не проходит. Без оперативного вмешательства летальный исход неминуем. Устранив боль, мы создадим картину ложного благополучия, за которой скрывается реальная угроза жизни.

Вот и следующий вызовок нам пульнули: травма головы с кровотечением у мужчины тридцати под вопросом лет, находившегося без сознания. И опять вызвала полиция. Вызов был уличным, возле бара в центре города, а это значит, что полетели мы туда быстренько.

Возле лежавшего мужчины стояли двое полицейских, а чуть в стороне – несколько зрителей. Судя по их громким и возбуждённым репликам, все они были нетрезвыми посетителями этого чёртова бара.

– Здрам желам, что случилось? – спросил я у полицейских.

– Драка была, говорят, что его металлическим прутом по голове ударили. Он не сразу сознание потерял, ходил, разговаривал, а потом упал.

– А злодеев-то не задержали?

– Ориентировку дали, но пока нет. Давайте я ваши данные запишу.

Пострадавшего на носилках сразу загрузили в машину. В лобно-теменной области были две вдавленных раны линейной формы, расположенные рядом, почти параллельно друг другу. Судя по всему, они были нанесены узким и длинным тупым твёрдым предметом. Металлический прут идеально подходил на эту роль.

Давление было нормальным, пульс частил. Зрачки одинаковой величины, горизонтальный нистагм, то есть ритмичные частые подёргивания глазных яблок. Выставил я ему открытую черепно-мозговую травму, ушиб головного мозга. Кома I–II. И после оказания помощи свезли мы его в нейрохирургию.

Традиция завершать смену через три послеобеденных вызова, в этот раз была нарушена. Дали нам бессознательного мужчину сорока под вопросом лет, лежавшего на улице под деревом.

Добрый доктор Айболит,

Он под деревом лежит.

Набухался и лежит

Добрый доктор Айболит.

Чуйка моя ничего тревожного не подсказывала, и я заранее был уверен, что едем мы не к пациенту, а к пьяному телу.

А когда приехали на место, выяснилось приятное: тела нигде не было. Уползло оно, ушло или уехало, роли не играло. Главное, что вызов был завершён.

Вот на этом и закончилась моя куцая полставочная смена.

А на следующий день всё было, как всегда. Фёдор не пришёл ко мне со спецдонесением о грибной обстановке, потому как работал. Но я не огорчился и в лес всё равно пошёл. Там ждало меня грибное разнообразие: опята, хоть и переросшие, но чистые, несколько белых и подосиновиков, ну и, конечно же, вездесущие лисички.