Джейми поднялся и взглянул на свои часы. Ему нужно было попасть в академию примерно через час, и он думал о мальчике, который ждал его в музыкальной комнате. Этому мальчику не нравилось играть на фаготе, и он страдал на уроках, едва скрывая скуку. Они питали друг к другу искреннюю неприязнь. Джейми претило его отношение к фаготу и смутно раздражала пробуждающаяся сексуальность этого мальчишки, проявлявшаяся в какой-то суетливой нервозности и прыщах… Трудно быть мальчишкой четырнадцати лет, да и в пятнадцать не лучше. Тебе кажется, будто ты уже все знаешь, и так удручает, что никто не хочет это признать. А девчонки, которым так же не по себе, кажутся такими насмешливыми, такими близкими и в то же время далекими, такими неприступными, потому что либо тебе не хватает роста, либо у тебя прыщи на коже. Джейми содрогнулся. Неужели он тоже был таким?

Он задумался над тем, что сказала Изабелла. Неужели все настолько изменилось к худшему? А если да, то почему?

— Подозрительные? — переспросил он. — Мы стали более подозрительными?

Изабелла в этом не сомневалась.

— Да, конечно. Взять хотя бы аэропорты: ты же становишься подозреваемым с той самой минуты, как туда ступит твоя нога. И причины очевидны. Но мы также стали более подозрительными по отношению к другим, поскольку больше их не знаем. Наше общество стало обществом незнакомцев — кругом люди, с которыми у нас нет ничего общего, с которыми мы говорим на разных языках. Они определенно не знают те стихи, которые мы любим, и не читают те книги, которые читаем мы. Чего же можно ожидать при таких обстоятельствах? Мы чужие друг другу.

Джейми внимательно слушал. Да, возможно, Изабелла и права, но куда же заведут ее такие рассуждения? Нельзя повернуть время вспять и вернуться туда, где все мы росли в одной деревне.

— Что мы можем сделать? — спросил он.

— Ничего, — ответила Изабелла. Она с минуту поразмыслила над своим ответом. Он был пораженческим и, возможно, неправильным. Мы могли бы попытаться воссоздать сообщество, найти точки соприкосновения и объединиться вокруг культуры. Нам это необходимо сделать, иначе мы придем к полной разобщенности — да уже почти пришли. Однако это нелегко — воссоздавать гражданское общество. Не так-то просто цивилизовать одичавшую молодежь, банды; детей, лишенных языка и морального компаса из-за того, что они заброшены отцами, а у некоторых их вообще нет. — Я не имела в виду, что совсем ничего нельзя сделать, — сказала она. — Но это сложно.

Джейми снова взглянул на часы.

— Мне нужно…

— Конечно. Это грандиозный проект, а у тебя всего десять минут.

Он нагнулся и поцеловал ее в щеку. От него пахло кремом для бритья, который он любил, с ароматом сандалового дерева.

В этот день Изабелле удалось очень мало поработать. Правда, она сделала несколько телефонных звонков: в фирму паромных перевозок на западе, чтобы заказать переправу автомобиля на Ислэй и обратно; Лиззи Флетчер, чтобы узнать, будет ли она на Джуре в следующий уик-энд, когда они планировали туда прибыть; и в единственный отель на острове, в Крейгхаусе, чтобы забронировать номер, достаточно большой для них двоих и Чарли. Потом, когда время уже подходило к ланчу, она неохотно обратилась мыслями к тому, что все время откладывала, но чем теперь необходимо было заняться. Днем должен был приехать Кристофер Дав. Он взял билет на поезд из Лондона, прибывавший на вокзал Уэверли в три часа. Он сообщил ей это по телефону, а потом помолчал, словно ожидая, что Изабелла предложит его встретить. Так обычно поступали в Оксфорде: людей встречали на вокзале, а потом сопровождали в свой колледж. Изабелла выдержала короткую внутреннюю борьбу.