Изабелла передала Кэт чашку чая, вложив в свой взгляд массу эмоций: удивление, жалость и упрек по поводу предательства. Но ее усилия пропали даром. Кэт ее не видела. И Дав тоже.

Кэт отбыла через полчаса, а Изабелла с Давом вернулись в кабинет заканчивать работу. Им осталось совсем немного, а это означало, что Дав может уйти заблаговременно, чтобы встретиться с Кэт в магазинчике деликатесов и отправиться обедать.

— Кэт очень любезно предложила показать мне город сегодня вечером, — сообщил Дав.

— Кэт очень интересуется… — Изабелла чуть не проговорилась «мужчинами», но успела сказать «такого рода вещами». Взглянув на часы, она поняла, что скоро должна вернуться Грейс. Правда, иногда та отправлялась вместе с Чарли в гости к своей кузине, живущей в Стокбридже, неподалеку от Ботанического сада. Да и Джейми мог появиться в любой момент, так как сказал, что вернется пораньше, чтобы увидеть Чарли до того, как его будут купать.

Они уже заканчивали, когда прибыл Джейми. Дверь кабинета была открыта, и он вошел, ожидая увидеть там одну Изабеллу.

— О, — сказал он, — простите, что помешал.

— Это Кристофер Дав, — представила Изабелла. Джейми знал, кто такой Кристофер Дав, и но его лицу пробежала тень.

— О.

Кристофер Дав встал и обменялся рукопожатиями с Джейми. Затем повернулся к Изабелле:

— Ваш племянник?

Глава одиннадцатая

Кристофер Дав выехал из Эдинбурга, чтобы вернуться в Лондон в понедельник. Таким образом, оставалось целых четыре дня до отъезда Изабеллы и Джейми — и конечно, Чарли — на четыре дня в Джуру. Лучше было бы отправиться из Эдинбурга в пятницу, но они не смогли, поскольку вечером Джейми участвовал в концерте в Перте. Но ему удалось освободить следующие понедельник и вторник, перенеся учеников на вторую часть недели. Обычно он не любил так делать, но порой допускал, при условии, что это будет повторяться не слишком часто.

Визит лондонского философа не только вызвал у Изабеллы приступ гнева — он поверг ее в состояние шока. Ее возмутил Дав с его интриганством и непорядочностью. Он пожелал занять ее пост и отнял у нее работу. Это она еще могла бы принять, до некоторой степени, если бы не его двойная игра. Если бы он открыто отнял у нее пост редактора, она, быть может, пробормотала бы что-нибудь вроде того, что на войне и в любви все средства хороши. Но он слащавым тоном поздравлял ее с достижениями и вел себя так, словно это была беседа преемника с предшественником, который охотно оставляет свой пост и с готовностью передает дела. Но это же не так! — подумала Изабелла. Ее, что называется, подсидели, и никакие льстивые речи и улыбочки не скроют этот факт.

Но если поведение Дава заставило Изабеллу негодовать, то состояние шока не имело к нему прямого отношения. Шок был вызван неприкрытой похотливостью Кэт, проявившейся во флирте с двуличным философом. Какое-то время Изабелла размышляла, известна ли Кэт причина визита Дава. Уж не потому ли она тотчас же завела с ним роман, что ей хотелось посыпать соль на раны Изабеллы и как бы побрататься с неприятелем на глазах у генерального штаба? Но потом она поняла, что Кэт не знала о смене редактора «Прикладной этики», и что бы она ни предпринимала в последние месяцы, чтобы оскорбить Изабеллу и сделать ей больно, дело тут было в другом.