Изабелла еще не купила, но собиралась это сделать, когда ему исполнится три годика.

— Чтобы носить килт, нужно сначала научиться ходить, — ответила она. — И потом, я думаю, его маленькие ножки замерзнут.

— Как чудесно он будет выглядеть, — восхищенно произнесла Грейс. — Чарли Дэлхаузи, лучший танцор в школе… — Она осеклась. Будет ли Чарли носить фамилию Изабеллы — Дэлхаузи, или он будет не Чарли Дэлхаузи, а… Грейс нервозно улыбнулась, сознавая неловкость ситуации. Вообще-то, всего несколько вещей в мире могли смутить Грейс, но слово «незаконнорожденный» было как раз из них, даже если оно более или менее устарело. Никто больше не говорит о незаконнорожденных, и к счастью, теперь в подобных случаях не бывает серьезных правовых последствий. Но в некоторых уголках Шотландии этого еще стыдятся, хотя так много детей рождается вне брака. А Грейс принадлежала к тем слоям общества, где таким вещам по-прежнему придавали большое значение.

Изабелла сразу же все поняла и постаралась, чтобы Грейс снова почувствовала себя непринужденно.

— Да, Чарли Дэлхаузи будет первый парень в городе, правда, Чарли?

— Хорошо, — сказала Грейс и занялась домашними делами. Изабелла собиралась с Чарли в город, а Грейс планировала заняться ванной наверху, где, по ее мнению, царил большой беспорядок. Там образовалась зловещая плесень возле душа. Грейс считала, что тут виноват Джейми, который, по ее мнению, слишком часто принимал душ и разводил сырость. Сама Грейс не жаловала душ, за исключением тех случаев, когда нельзя принять ванну. Тогда можно принять душ, по-быстрому, и не забыть вытереть кафель после этого, чтобы не образовалась плесень…

— Я кое-что купила для кафеля, — сообщила Грейс. — Это…

— Я знаю, — поспешно перебила ее Изабелла. — Плесень.

На несколько минут воцарилось молчание. Изабелла называла это «минутами, когда Грейс выносит порицание», и это была одна из них. Но домоправительница уже высказала свое недовольство, и когда Изабелла выходила из дому вместе с Чарли, Грейс попрощалась с ней с улыбкой. Идя по дорожке, Изабелла размышляла о плесени, Грейс заставила ее почувствовать себя ответственной за нее, поскольку Джейми пользовался душем, а Грейс считала Изабеллу ответственной за Джейми. Грейс хотела, чтобы ее работодательница чувствовала себя виноватой из-за плесени, но она просто не могла добавить к своему бремени вины еще и плесень. Она уже и так ощущала свою вину из-за того, что использовала свои деньги для покупки «Прикладной этики», и из-за того, что получила удовольствие, представляя себе выражение лица Леттиса, когда он прочтет письмо от Саймона. Она просто видела, как он небрежно вскрывает письмо, полагая, что это какое-то несущественное сообщение от нее, — но увы! Вот оно, в руках Леттиса, которые теперь дрожат, — письмо не от кого-нибудь, а от Саймона Макинтоша, п. с, партнера в крупной юридической фирме «Тэркан Коннелл». Леттис понятия не имеет, что означает «п. с», но она с радостью просветит его, если он спросит: это сокращение от «присяжного стряпчего», а это означает, что он — член известного юридического общества, которое размещается в здании с видом на собор Сент-Джайлс, в самом центре Эдинбурга, и обладает великолепной библиотекой. Пусть-ка Леттис на минутку задумается над этим у себя в Лондоне. Наверное, именно так трепетал Ганновер, когда получил известие, что Красавчик принц Чарли обратил в бегство его генералов.

Но как бы сладостны ни были эти мысли, ими не должен тешиться совестливый философ, занимавшийся вопросами морали. Schadenfreude в любой форме было постыдным. Никогда не следует радоваться чужим неприятностям, напомнила себе Изабелла.