— Дело не только во мне, — сказала она. — Будь я единственной, кто сомневается в этой картине, то была бы не столь убеждена. Но, по-моему, лицо, купившее Мак-Иннеса на аукционе, думает то же самое.

Гай взглянул на нее скептически.

— Значит, ты полагаешь, что это тоже подделка?

— Уолтер Бьюи предложил мне ее купить почти сразу же после того, как приобрел, — решительно произнесла Изабелла. — Думаю, он это сделал, потому что узнал правду и захотел избавиться от картины.

Гай покачал головой:

— Уолтер Бьюи? Это чушь, Изабелла. Уолтер Бьюи… Нет, он не такой. Он никогда не стал бы…

— Тогда почему он пытается ее продать?

Гай засмеялся:

— Я могу привести тебе множество примеров, когда люди меняли свое решение — более или менее сразу после того, как его приняли. Они приносят картину домой и обнаруживают, что она не смотрится в их комнате. Или кто-нибудь обронит замечание про эту картину, и они приходят к выводу, что она не соответствует их вкусу. Есть сто одна причина, по которой люди внезапно меняют решения.

Слушая его, Изабелла думала о том, что люди, конечно, могут передумать, но в данном случае слишком много фактов говорит о том, что это не так. Пусть Уолтер Бьюи — образец респектабельности в глазах общества, но у таких людей часто есть тайная, темная сторона. Тому существует много примеров, и, в конце концов, именно Эдинбург породил создателя доктора Джекила и мистера Хайда.

— В любом случае я сделаю то, что необходимо, — заверил ее Гай. — Мне кажется, что ты заблуждаешься на этот счет, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы узнать побольше — в том случае, если есть что выяснять. Я скажу покупателю. И наведу справки об этом Фрэнке Андерсоне.

— Это имя ничего тебе не говорит? — спросила Изабелла.

У Гая сделался задумчивый вид.

— Весьма смутно, — ответил он. — Ничего не могу вспомнить. Но я разузнаю и дам тебе знать. — Он сделал паузу. — Ты хочешь, чтобы я поговорил с Уолтером Бьюи?

Предложение было соблазнительным. Если бы Гай и это взял на себя, ей не пришлось бы больше ничего предпринимать. Но Изабелла была не из тех, кто сразу же снимает с себя ответственность, поэтому ее ответ был отрицательным. Она поговорит с Уолтером Бьюи сама. Она вмешалась в эту историю и должна заниматься ею до конца. Дело принципа. И это, подумала она, направляясь обратно, в сторону Дандэс-стрит, мимо элегантных садов, протянувшихся вдоль левой стороны Квин-стрит, как раз то, что нужно Эдинбургу. В таком месте, как Эдинбург, ни к чему испытывать слишком сильные волнения. За такими вещами лучше съездить в Глазго или даже в Лондон, если уж очень хочется.

Когда Изабелла вернулась домой, Грейс тут же забрала у нее Чарли. Сказала, что хочет пойти с ним в сад, пока хорошая погода, потому что она может в любую минуту измениться.

— Эта лиса разрыла половину маленькой клумбы с розами, — сообщила Грейс. — Знаете, ту, возле сарая в саду.

— Возле беседки?

— Называйте как хотите. Да, там. Она вырыла большую яму и разбросала землю по всему газону.

Изабелла взглянула в окно. Трава возле беседки действительно была темнее.

— Наверное, он решил вырыть новую нору, — предположила Изабелла. — Наверное, даже у лис есть свои планы на будущее. По-видимому, они сталкиваются с той же дилеммой, что и мы: обновлять старую или рыть новую нору.

Грейс одарила Изабеллу взглядом, в котором сквозили и недоверие, и насмешка.

— Они не способны рассуждать таким образом, — заключила она наконец.