– Разве не ты предлагала мне дружбу на острове? – воскликнул Рассел, ее решение уязвило его.

– Да. Я хотела рассчитывать на поддержку. Что в моих поступках нет корыстных интересов, ты уже понимаешь. Надеюсь, – она смутилась. – Рассказ о пиратах остался выдумкой. Так? А мое стремление помочь людям – повышенным моим самомнением. Нет доверия – не имеет смысла говорить о дружбе. Я не боюсь говорить открыто, потому что, если завтра часть разговора или весь попадет в мое дело, все расценят такое заявление как мое сумасшествие или решат, что меня купил Галактис, но никто не пострадает. А если меня уличат в вербовке, инспектор Космофлота Рассел Курк перестанет быть инспектором. Я не хочу такого конца. Я уважаю тебя за искренность и добросовестное расследование, за то, что ты просто отличный человек, который спас мне жизнь. Когда все закончится, я с благодарностью пожму эту большую руку. Если завтра будет рапорт о побеге, и меня арестуют, что ж, так мне и надо.

– Зачем ты так! Кто дал тебе право решать, что я тебя выдам? – Рассел даже кулаки сжал от возмущения. – Ты просила поговорить с отцом. Он подтвердил твои доводы. Вчера тебе не терпелось узнать о нашем разговоре. Сегодня, ты решила, что опасность миновала и хочешь избавиться от меня. Почуяла, что расследование закроют? Я тебе больше не нужен? Пойми же ты, если я перестану ходить за тобой – появиться скрытое наблюдение. Я волнуюсь за тебя. Не будь наивной, Эл!

Эл проглотила комок. Рассел глядел на нее сурово. В его глазах вспыхнул и погас гневный огонь.

– Прости, – извинилась она.

Но едва ли это могло оправдать ее в его глазах. Сказать она ничего не могла. Рассел точно определил свое отношение к ней. Ее опасения рассеялись, но чего стоило ему такое откровение. Эл не могла понять его гнев. Вчера он дал ей понять, кто он такой и чем занимается, а сегодня вдруг отреагировал иначе. Ей потребовалось время, чтобы понять, что он мучается противоречиями.

– Я думала, что в пределах расследования такой вариант очень возможен. Дело только в доказательствах.

– Я – это доказательство. Я же был на острове и видел. Моего слова вполне достаточно. Эл, я полагаю, тебе удалось обойти опасности исследования, но оно – сплошь фальшивка. Вместо успокоения, я начал подозревать не только тебя, но твоих верных друзей, Тома, Лондера и некоторых членов вчерашней комиссии. Эл, я далеко не глуп, ты забыла, кто я и чем занимаюсь. Я от тебя не отстану, ради твоей же пользы.

– Я еще раз извиняюсь. Хотя не очень понимаю за что. Ты добивался правды и не верю, что мог запутаться.

– Я пытаюсь понять, зачем тебе понадобилось так себя вести, и не использовала ли ты меня?

– И да, и нет, – решительно и мягко сказала она. – Я с самого начала видела в тебе угрозу, потому что ты искал корни. Я бы почла за честь иметь такого союзника, но не исключаю, что большей угрозы и быть не может. Та правда, которую ты хотел знать, не идет в одной колее с теми представлениями, которыми руководствовался Космофлот. Если ты дальше решил разбираться и не запутаться, то тебе придется изменить мировоззрение. Тут я тебе помочь не могу. Я собираюсь летать. Хочешь шляться за мной до рейса – воля твоя. Гнать не стану. Я улечу и будь добр – закрой это дело. Иначе я вернусь к идее со скандалом.

– Выходит, ты по уши виновата! И Донован прав.

– Да. С точки зрения инструкций Космофлота.

– А ты опасный человек. Если рассмотреть факты, тогда без твоего рассказа, тебя не в чем обвинить, кроме того, что ты из прошлого и еще твой организм меняется. Но те кто знают – тебя не выдадут. Даже я.

– Ты не один такой умный. Именно поэтому Совет Космофлота отпустил меня летать. И через час я лечу на собеседование в порт. Мне пора собираться.

– Я бы не советовал тебе соглашаться.