Потом он стал оценивать события с другой стороны и понял, что боится собственно вовсе не за нее, а за себя самого, сознаться в этом он смог не сразу. Угрызение совести последовавшие признанием, толкнули Алика на отчаянный поступок.

– Эл, я хочу вернуться домой, – сознался он.

– Я тоже этого хочу, но не сейчас… Не сейчас.

– Но достаточно одного твоего желания и ничего этого не будет. Понимаешь? – почти умоляюще произнес он.

– В том-то и дело, что ничего. Ничего не будет. Есть шанс многое изменить. Я не смогу вернуться, если не попробую помочь кое-кому.

– Кому?

– Всем. Земле. Людям. Галактису. Они почти воюют, но это такая глупость!

Алик ее не понял, Эл ясно ощутила это. Она не боялась действовать одна, но она рискует потерять друга. Когда он сказал: "Я верю тебе, Эл", она словно крылья за спиной почувствовала. А теперь – растерянный взгляд, сомнения. Мечется, не похоже на него. Алик, нет! Поддержи меня! Она очень хотела, чтобы он ее услышал. Пожалуйста, Алик.

– Ты вознамерилась помирить два мира? Эл! Очнись! Ты собираешься изобразить миротворца? Кто будет тебя слушать? Что ты знаешь об этом? Кто ты такая? Для всех ты – изменник! Одни считают, что ты подделка, тебя подменили на Тобосе, другие, что ты вступила в Галактис и стала шпионом. Кто станет тебе доверять?

– Ты, Димка, Ольга, Игорь, Ставинский, Леон, Курк, Верден, Торн – капитан, который меня спас, Галактис. Еще продолжить? Список будет не из десяти имен! – гордо заявила Эл.

– Против миллиардов предубежденных, – зло сказал он.

– Миллиардам до меня дела нет. А ты, если не можешь помочь, не мешай! – вспылила она, потом нахмурилась. – Прости.

– Почему ты назвала Курка? Он же инспектор? – спросил он.

– Он мне нравиться, кажется, что он будет копать до последнего и докопается до правды, а правда в том, что я не виновата. Я чувствую – он свой человек. Еще новости есть? Я не хочу ссориться, Алька. Остынь. Я тебя понимаю, я тоже хочу домой, мне бы на Землю попасть, вот разберусь и обещаю – мы вернемся.

– Сюда летит Ставинский.

– Я даже подумать о нем еще не успела, а он уже летит.

– Он выхлопотал тебе отпуск. На Землю. Теперь понимаешь, почему я настаиваю на возвращении. Это шанс, Эл. Вокруг тебя такое начинается. От Ставинского теперь зависит твоя судьба в Космофлоте, сможешь ли ты вообще летать.

– Да. От меня только перья полетят, – пошутила Эл. – Командор будет резок. Уйди в дальний угол. Вот туда, – Эл указала пальцем на нишу в углу.

– Леона Дантела, пожалуйста, – уверенно сказала она.

В Космофлоте было принято обращаться по имени – это считалось вежливостью. Звания лишь определяли порядок, иерархию в управлении системой, а человеческие отношения, даже дружеские ценились особо. Космофлот – большая семья, – твердили в академии. Уровень коммуникации ценился высоко.

Дантел ответил не сразу. Сейчас он умолял про себя, кого уже сам не знал, чтобы Эл отсрочила визит.

– Я слушаю, – угрюмо сказал он.

– Леон, – Эл умышленно обратилась по имени, – отсрочьте мой рапорт, не могу сказать на сколько, как сочтете возможным. Я должна встретить командора Ставинского. Формально, я еще его курсант.