— Нет, мы только испанцев, — сказал Шон.

Я вполголоса чертыхнулся, чувствуя, как во мне закипает злость.

— Эй, Тристан! — позвал я.

Пират обернулся.

— Что за дела?! — угрожающе прорычал я.

— Чего ещё? — скривился он.

Я снова указал на мертвого капитана.

— Кто его уже обобрал? Я его убил, это моя добыча! — сказал я.

Тристан огляделся по сторонам. Пираты теперь были в меньшинстве, шлюпка только что отчалила. Обострять конфликт он не решился.

— Пёс его знает, кто-то уже общипал… — неуверенно протянул он. — Эй, Малой! Не видел, случаем?

Малой, здоровенный детина под два метра ростом, развёл руками в стороны. Тристан повторил его жест.

— Своих поспрашивай, — сказал Тристан.

Я тихо выдохнул и потёр переносицу.

— Давай-ка ты не будешь рассказывать мне сказки, Тристан, — тихо, но отчётливо произнёс я.

Он, видимо, ясно почуял исходящую от меня угрозу, хотя я даже не прикасался к оружию. Пират щёлкнул пальцами, делая вид, будто резко вспомнил что-то.

— Точно! Точно же! Эй, Шарль! Принеси-ка месье Грину вещи капитана, — приказал он, деланно улыбаясь.

Шарль, оказавшийся высоким сухопарым мужчиной в годах, хмыкнул, но вещи принёс, откуда-то из-за большого камня. Он бросил на землю передо мной перевязь с пистолетами и шпагу без ножен. Шпага жалобно звякнула о камни. Я презрительно глянул сначала на трофеи, потом на Шарля, который стоял рядом с ними. На его губах играла гадливая ухмылка.

— Подними, — сказал я.

Хотелось ударить, разбить его мерзкую харю в кровь, стереть эту ухмылку с его лица, но я держал себя в руках.

— Он глуховат немного, — улыбнулся Тристан. — Ты ему громче скажи.

Я скользнул к Шарлю, выхватывая нож из-за пояса, и упёр лезвие ему в печень, чуть надавливая на кожу, чтобы выступила пара капель крови, не больше, и приблизил лицо к его уху.

— Я тебя разделаю, как свинью, Шарль, вспорю брюхо от глотки до яиц, а потом повешу на твоих же кишках, — холодно прошептал я. — Не знаю, будешь ли ты в этому моменту ещё жив.

Шарль замер на мгновение, а потом кинулся наземь, спешно подбирая перевязь и шпагу. Он протянул их мне, я сунул нож в ножны, перевязь закинул на плечо, а шпагу взял в руки, осматривая блестящий металл, бритвенно острый и по-прежнему опасный. Шпага была отличной, упругой, лёгкой, почти невесомой, но мой палаш мне нравился гораздо больше.

— Молодец, Шарль, — улыбнулся я. — Ступай.

Тот затравленно посмотрел на меня, развернулся и поспешил прочь.

— Тут явно не всё, но и хрен с ним, — сказал я, покачивая шпагой де Валя в воздухе. — Бывайте, ихтиандры.

Я развернулся, затылком чувствуя их злые обжигающие взгляды, и неторопливо пошёл к своим, закинув шпагу на плечо, будто обычную палку. Галька хрустела под ногами, перевязь с трофейными пистолями, богато украшенными, приятно оттягивала плечо. Я посмотрел на корабль, на который из шлюпки сейчас поднимали мешки с порохом, и наконец-то сумел разобрать его название. Шхуна называлась «Орион», и я хохотнул про себя, назвав его чокопаем. Жаль, что эту шутку в ближайшие триста лет никто не поймёт.

— Дай взглянуть хоть? — жадно, с горящим взором, произнёс Робер, протягивая руки к шпаге, когда я подошёл к своим.

Не говоря ни слова, я протянул ему шпагу рукоятью вперёд, и мы пошли прочь отсюда.

— Ети его в душу, толедская сталь! — восхищённо пробормотал Робер. — Вот, посмотри!

Он указал пальцем на клеймо, выбитое на клинке возле самой рукояти, изображающее букву «Т» на щитке под короной, а потом согнул шпагу так, что я подумал, что он решил сломать её пополам.