Отвратительное создание не утратило изысканных манер, выйдя из сословия самураев. Иносказательно Мацуи предлагал ради кровного родства и преданности генералу Фудзиваре не вредить друг другу.

— Согласен, — глухо подтвердил Тюго и подавил искушение зарубить Мацуи: устранение одного потомка генерала Фудзивары только сосредоточит внимание Сано на трех остальных.

— Кстати, — встрепенулся Тюго. — Ты ничего не забыл? Есть еще люди, которым известна тайна. Что, если они заговорят? — Мацуи нахмурился, но не обеспокоился, как ожидал Тюго. — С Отамой могут возникнуть проблемы, с…

На мгновение Тюго увидел парящий призрак канцлера Янагисавы.

— Сомневаюсь, что нам следует его опасаться, — сказал Мацуи. — Он в тайне заинтересован намного больше нас в провале расследования. Но довольно увиливаний, Тюго-сан. Ты обещаешь? — Он поднес чашку к смеющимся губам. — Если не дашь обещания, придется потребовать долг.

Тюго уставился на лживое, грязное создание, с которым его, к сожалению, связали судьба и кровь, вздохнул, поднял чашку и выпил великолепное сакэ, заливая злость, ненависть и страх.

Глава 25

Сано наблюдал за тем, как Тюго Гишин въезжал в главные ворота замка. Его не покидало ощущение неудачи.

Им с Хиратой так и не удалось подслушать, о чем говорили Тюго и Мацуи. Поэтому сыщики дождались, когда подозреваемые вышли на улицу, и продолжили слежку: Хирата двинулся за торговцем, Сано — за капитаном. Тюго отправился в замок. Сано вернулся домой, но только для того, чтобы оставить коня и ринуться на выполнение следующего пункта плана.

Он не спал два дня и не ел с полудня. Болела голова, ныл пустой желудок, саднил подбородок, куда пришелся удар Хираты. Единственно, что утешало Сано, — он находился в полной безопасности. Даже в плохо освещенных пустынных переходах наемный убийца не мог на него напасть: замок хорошо охранялся.

Ну и денек выпал нынче! Сано потерял надежду на замечательный брак, потерпел фиаско с Тюго и Мацуи, окончательно восстановил против себя канцлера. Чем-то кончится ночь?

Шаг за шагом, преодолевая усталость, Сано приближался к фамильному храму Токугавы. И так же постепенно, минута за минутой, в нем нарастал гнев. Кодекс бусидо, ставший частью души, запрещал Сано восставать против истинных виновников его неудач, поэтому сёсакан обрушил гнев на Аои. Вскоре он выяснит, обоснованны ли его подозрения. Если Аои обманула, то горько пожалеет об этом. Сано вспомнил их последнюю встречу: красоту и ум настоятельницы, сильное влечение, которое испытал к ней, ответную страсть Аои. Желание зажгло кровь, гнев перешел в ярость. Неужели Аои предала все, что их объединило?

За спиной раздались шаги. Они почти повторяли поступь Сано. Он остановился — звук стих, он двинулся дальше — звук возобновился. Чутье подало Сано знак тревоги. Сано отмахнулся. Наверняка нервы шалят. Он двое суток жил в напряженном ожидании нападения наемного убийцы, вот воображение и разгулялось, рисует угрозу там, где ее не может быть. На всякий случай Сано оглянулся через плечо. Изгиб стены закрывал видимость. Чтобы успокоиться, нужно пропустить мимо себя попутчика, если таковой есть. Но Сано не сумел преодолеть инстинкт самосохранения. Он бросился бежать. Проносясь извилистыми переходами, он сквозь собственное тяжелое дыхание слышал чужое громкое сопение. Прежде он был ловец, теперь сам выступал в роли дичи. В чем дело? Может, праздные самураи ради развлечения решили подстеречь жертву, за унижение — или оскорбление — которой ничего не будет? Или погоня связана с расследованием и прошлым нападением?

Впереди замаячил контрольный пункт.