Сообщение шпионки потрясло Янагисаву. План по срыву расследования сёсакана Сано, решил он, работает великолепно. Аои заставила Сано искать по всему Эдо подозреваемого, который не существует в природе. У Сано мало шансов поймать охотника за бундори, поверил он.

Сказать по правде, разоблачения Сано на заседании Совета старейшин сильно раздосадовали канцлера. Он единственный по достоинству оценил версию Сано. К сожалению, ему не удалось полностью дискредитировать сёсакана в глазах сёгуна, добиться его изгнания или казни. Не смог он и отстранить Сано от расследования, чтобы передать дело полиции, которую держал под тотальным контролем. Но канцлер не сомневался в конечной победе над докучным выскочкой.

До настоящего момента.

Аои сообщила, что направила Сано в заброшенный дом, куда ее агенты подбросили сфабрикованные вещественные доказательства. Однако теперь, из-за убийства монаха, Сано наверняка разобрался в обмане, он больше не станет следовать ее указаниям. Кроме того, свидетель из храма Дзодзё может подвести Сано чересчур близко к установлению личности убийцы.

Но всего хуже другое. По словам информаторов Аои из замкового архива, Сано вышел на нескольких подозреваемых. Янагисаве не требовалось ждать, пока шпионка перешлет ему список имен. Одурманенный ужасом, он представил, как погибает от руки самого серьезного противника, какого когда-либо имел. Успех Сано будет означать крах Янагисавы.

Огонь уничтожил слова Аои, но не тревоги канцлера. Он открыл дверь и позвал слугу. Тот появился немедленно:

— Чего изволите, господин?

Янагисава отдал распоряжения. Слуга бросился вон. Янагисава зашагал из угла в угол. Горький, самоуничижительный смех раздался в комнате.

Перед подчиненными он всегда изображал сдержанного вежливого канцлера, контролирующего всё и вся, никто не имел понятия о том, что порой страхи и страсти погружали его в состояние крайней нерешительности. Он начинал сомневаться в собственных суждениях, но не смел обратиться за советом из боязни потерять авторитет, а с ним и власть. Тогда Янагисава принимался мерить шагами комнату, как сейчас, подобно заключенному — пленнику своей души.

От нетерпения Янагисава выглянул в коридор. Когда же глупый слуга выполнит поручение?

Янагисава снова заметался по комнате. Пот пропитал одежду. Вспышки страха пронзали тело. Как он ненавидел Сано Исиро, доведшего его до столь жалкого состояния! Нужно покончить с расследованием, навсегда устранить угрозу. Для этого необходимо хорошо отдохнуть. Расслабляться канцлер умел только одним способом.

Открылась и закрылась дверь. Янагисава обернулся. Предвкушение зажгло кровь, тревога и страх растаяли как дым. Он улыбнулся.

Ситисабуро, любимый актер сёгуна, встал на колени и поклонился:

— Жду ваших приказаний, господин.

Пышный сценический костюм заменяли простое коричневое кимоно и деревянный меч, какой обычно носят мальчики из семей самураев. Каким был опоясан и сам Янагисава, когда его впервые вызвал в личные покои господин Такэи, управляющий провинцией. Скромный наряд лишь подчеркивал мягкую, поразительную красоту Ситисабуро. Наверное, так же было и в случае с Янагисавой.

Отец канцлера был казначеем у господина Такэи. Холодный, расчетливый, амбициозный человек старался добиться повышения статуса семьи, для того и отдал маленького сына в пажи. Янагисава, не менее амбициозный, но очень наивный, с готовностью пошел на службу в надежде занять определенное место в мире. Пусть даже в качестве мальчика на побегушках. Откуда им с отцом было знать о вкусах господина Такэи?

Под воздействием все более отчетливых воспоминаний и сопровождающего их чувственного возбуждения Янагисава произнес слова, которые некогда услышал сам:

— Встань, юный самурай, и дай мне взглянуть в твое лицо. — Он заметил, голос приобрел отрывистую интонацию господина Такэи.