— Я начну прямо сейчас, — сказал Хирата. — Я не устал.

Он действительно выглядел полным сил, будто, как и Сано, подпитывался той особой энергией, которую дает бессонная ночь. Теребя гриву коня, досин добавил:

— Желаете забрать коня?

— Пусть он побудет у вас. Я оплачу содержание в полицейской конюшне.

Хирата расцвел от изумления и благодарности:

— Спасибо вам, сёсакан-сама!

Сано понял: подчиненный воспринял разрешение как знак доверия и дальнейшего сближения. Взять слова назад — значит обидеть его.

— Должен ли я продолжать поиск высокого, хромого и рябого человека?

Размышляя над вопросом Хираты, Сано обратил взор на рынок. Утро было не по сезону теплым. Влажность усиливала запахи овощных отходов и сточных канав. Чуть затуманенное небо обещало скорый приход лета. Атмосфера веселого торжища, царившая на рынке, явно улетучилась. Сколько понадобится времени, чтобы в городе распространились слухи о последнем убийстве? Будет ли достаточно его «утки», чтобы перекрыть слухи? Волнение в обществе пугало Сано больше, чем угроза собственной жизни.

— Забудьте пока о подозреваемом, — наконец сказал он.

Он все еще верил в мистическую силу и ум Аои. Она вызвала дух отца Сано и проститутки Воробья, узнала о горе, постигшем хатамото Каибару, об обстоятельствах смерти ренина Тёзавы, она и впрямь общается с загробным миром. Она определила убийство эта как тренировочное, убийство Каибары — как возобновление старинной вражды генерала Фудзивары. Сано был вынужден предположить, что Аои намеренно послала его по ложному следу. Неужели она, прочитав мысли убийцы, не знала, что он направится в храм дзодзё? Вряд ли. Сано начал сомневаться в правдивости описания убийцы. Однако, потеряв доверие к настоятельнице, он по-прежнему испытывал желание, от которого перехватывало сердце и обдавало жаром тело. И это Сано тревожило.

— Что поручить моим помощникам? — спросил Хирата.

Сано вспомнил еще об одном обстоятельстве, связанном с расследованием:

— У вас есть информаторы?

— Есть, но мало. — Опущенные ресницы выдали готовность Хираты к робкому отказу.

— Тогда узнайте, не знаком ли им человек, напавший на меня. В случае чего оставьте записку у ворот замка. А так при необходимости я пошлю за вами в полицейское управление.

— Хорошо, сёсакан-сама.

Глядя вслед Хирате, Сано грустно улыбнулся. Досин сидел в седле уже как опытный наездник и уверенно направлял коня по людной улице. Он нес свою гордость, как боевое знамя, притороченное к спине воина. Сано был рад, что расследование хоть кого-то осчастливило.

Он поехал в замок. Интересно, нашел ли Ногуши потомков генерала Фудзивары и что скажут портные о кимоно таинственной свидетельницы. Много ниточек могли, или нет, привести к убийце до того, как истекут четыре дня. Но ясно одно: сегодня вечером он потребует у Аои объяснений.

Архивиста Сано застал в главном кабинете. Служители рылись в документах. Ногуши по коридору провел гостя в личный кабинет. Сундуки, взгроможденные друг на друга так, что достигали уровня плеч хозяина, тройной шеренгой располагались у стен и частично закрывали окна. Стопы бумаг занимали полки и большую часть пола. Стол, заставленный письменными принадлежностями, маленьким островком возвышался посередине. С плохим предчувствием Сано гадал, что такое хочет рассказать Ногуши, не решившийся на беседу в более удобном помещении.

Ногуши расчистил пространство на полу, опустился на колени и знаком пригласил Сано сделать то же самое.

— Надеюсь, вы здоровы?

Сано расценил формальный вопрос как начало тактики увиливания: Ногуши не желает переходить к делу — ни к своему, ни к Сано.