— Ну конечно же, досточтимый судья. Идите. Я развлеку дам. — Архивист ободряюще помахал Сано.

Сёсакан с судьей пошли вперед. Опасаясь, что высказанных извинений недостаточно, Сано произнес:

— Мое опоздание непростительно. Я прошу у вас и вашей дочери извинений, даже несмотря на то что я не вправе их ожидать.

— Не нужно извиняться, Сано-сан. — Тон был пессимистический, но не злой. — Обязанности, которые возложил на вас сёгун, должны и наверняка будут занимать большую часть вашего времени и внимания. Нет, меня тревожит не ваше опоздание, а другое. Вы позволите мне говорить откровенно?

Сано осторожно кивнул.

— Мои источники сообщают, вы каким-то образом поссорились с канцлером Янагисавой, который настроил против вас сёгуна. — Судья устремил взгляд на группу мужчин, угощавших друг друга сакэ в небольшой низине. — Если вы не раскроете дело об убийстве, то вас сошлют на остров Садо. Это правда?

Сано не удивился вопросу. Он знал: в высшем обществе принято нанимать частных сыщиков для получения информации о будущих родственниках.

— Да, — сказал Сано человеку, который добросовестно вел переговоры о руке своей дочери. — Это правда.

Уэда кивнул, он казался расстроенным, но не обескураженным.

— Но расследование движется вперед, — поспешил добавить Сано, не желая потерять невесту, намеченную отцом, и поведал о выявленных фактах. — Один из четырех подозреваемых наверняка охотник за бундори.

В молчании они миновали стайку играющих детей.

— Я слышал о вас, Сано-сан, много хорошего, — сказал судья. — Храбростью, умом, приверженностью к истине и законности вы снискали себе добрую славу. Ваш рассказ подтверждает общее мнение. Ходят также слухи о вашей бесценной услуге его превосходительству.

Сано пожалел, что договоренность с сёгуном не позволяет ответить на завуалированный вопрос и, похоже, предопределяет финал смотрин.

— Однако не из-за вашей репутации я согласился на эту встречу. Должен признаться, моя дочь…

Нежная улыбка тронула губы судьи, он оглянулся. Сано — тоже. Рэйко, уже не стараясь, как вначале, демонстрировать сдержанность, весело смеялась над какими-то словами Ногуши. Ее глаза на мгновение встретились с глазами Сано. Затем она спрятала лицо за веером. Сано вспомнил об Аои. К сожалению, Рэйко — более подходящая партия…

— Рэйко подслушала, как Ногуши рассказывал мне о вас, — продолжил судья. — Она никогда не проявляла интереса ни к одному брачному предложению, но на встрече с вами настояла, несмотря на мои сомнения. Порой она выказывает не по-женски сильную волю. — Горделивый тон смягчил критику. — Я люблю дочь, Сано-сан. Она у меня единственный ребенок и очень похожа на покойную мать. Ее счастье значит для меня чрезвычайно много. Именно поэтому я согласился на встречу и дал вам возможность высказаться. — Улыбка погасла. — Я не могу позволить Рэйко разделить вашу неясную судьбу. Извините, Сано-сан.

Ожидание отказа ничуть не ослабило чувств стыда и разочарования, охвативших Сано. Прелестный пейзаж, смех отдыхающих стали отвратительными. Не предвещает ли провальное сватовство неудачу в расследовании?

Он сказал деревянным голосом:

— Я все понимаю, судья Уэда. — И осознал, что сожалеет не только о потере выгодного брака с привлекательной девушкой.

Судья Уэда отличался справедливостью, желание выслушать и Рэйко и Сано подтвердило это. Судья выносил суровые приговоры преступникам, но всегда учитывал смягчающие вину обстоятельства, что говорило о его милосердии.