Дональд снова присмотрелся к подписям. Вот простая закорючка Турмана, знакомая ему по множеству документов. Вторая может быть подписью Эрскина. Одна очень похожа на подпись Чарльза Родса, чванливого губернатора Оклахомы. Остальные неразборчивы. Даты на документе не было.

Он перечитал его. Понимание приходило медленно, сперва вперемешку с сомнениями, но становясь все тверже. Он вспомнил список бункеров, увиденных во время прошлой смены, они были ранжированы по какому-то параметру. Восемнадцатый стоял почти в начале списка. Вот почему Виктор так упорно сражался за его спасение. И это решение, которое он упоминал в документе, — нажатие на рычаг… Кажется, что-то такое было в записке для Турмана? В признании, которое Виктор сделал перед самоубийством? Он утратил уверенность в том, сможет ли он принять некое решение.

«Все корзины в одно яйцо». А ведь поговорка звучит иначе. Дональд откинулся на спинку стула. Лампочка на столе Уилсона замерцала. Лампочки не работают так долго. Они сгорают, но их заменяют запасными.

Одно яйцо… Потому что… Что они друг с другом сделают, если допустят, что уцелеет не один бункер, а несколько?

Список.

Дональд так легко догадался о причине, потому что уже знал. Он всегда знал. Как может быть иначе? Эти сволочи даже не планировали освобождение людей из бункеров. Нет. Остаться должен только один. Иначе что они друг с другом сделают, если встретятся через сотни лет после событий на холмах? Дональд выполнял чертежи. Ему следовало всегда это знать. Он был архитектором смерти.

Он подумал о списке бункеров. Только тот из них, что стоял в нем первым, имел значение. Но какой мерой они их сравнивали? Насколько условным станет такое решение? Уничтожить все эти яйца, кроме одного. С надеждой на что? Каков план? На то, что различия и соперничество между обитателями бункера можно преодолеть? И при этом различия между самими бункерами были слишком большими?

Дональд кашлянул в дрожащую ладонь. Он понял, что пыталась сказать ему Анна. Но теперь уже поздно. Время ответов прошло. Это был путь жизни и смерти, и он забыл, что находится там, где игнорируется и то и другое. Ему некого будить. Остались лишь смятение и скорбь. Его единственного союзника не стало.

Но он может разбудить другого человека — он с самого начала надеялся это сделать. Он владеет мрачной властью, способностью пробуждать мертвецов. Дональд содрогнулся, поняв истинный смысл Пакта, этого договора между безумцами, решившими тайно уничтожить мир.

— Это договор о самоубийстве, — прошептал он, и бетонные стены сомкнулись вокруг него, окутали скорлупой.

Скорлупой яйца, из которого никто не должен вылупиться. Потому что в этом гадючьем гнезде они были самыми опасными из всех, и пока они живы, миру будет грозить опасность. Женщин и детей они поместили в спасательные шлюпки только для того, чтобы побудить мужчин из первого бункера работать из смены в смену. Но всем им предстоит утонуть. Всем до единого.

86

Бункер № 17

2323 год

Год двенадцатый

Соло не назначал себе какой-то конкретный день для проникновения в глубины бункера — просто так случилось. За несколько лет он исследовал достаточно в обоих направлениях, прятался, когда слышал шум драки, находил то, что после этих драк оставалось, но такие стычки становились все реже, а его вылазки — все смелее. Вниз его увлекли как любопытство, так и отчаяние. Благодаря им и закончились дни его одиночества.

По пути он мародерствовал. На сто двадцатом он обнаружил фермы и следы тех, кто там жил. Так далеко он еще никогда не забирался. Те, кто уцелел в первые дни, протянули на фермы провода и самодельные трубы. Соло прихватил несколько морковок и свекл и ушел с ощущением, что призраки за ним наблюдают. Выйдя на лестницу, он понял, насколько приблизился к легендарному отделу снабжения, о котором часто говорили по радио, и отправился вниз.