Он развернул сложенный лист бумаги, очевидно, карту, положил на койку:

— Здесь. Обсядьте со своими ребятами деревянный мост, как мухи — банку с мёдом. Там брёвен и прочей чепухи хватает, есть, где укрыться, чтобы устроить янки сюрпризец. Конечно, не факт, что янки сюда дойдут, но уж если дойдут, вы им покажете, почём фунт изюму.

Спутник Эванса высокомерно покосился на Старбака с Адамом и закурил сигару. Таддеус Бёрд, Итен Ридли и с десяток других легионеров подтянулись к палатке полковника и с живейшим интересом слушали диалог командиров.

— Я не понимаю… — сказал Фальконер.

— Сейчас поймёте. — зашипела зажжённая спичка, Эванс попыхал сигарой и продолжил, — Янки там, за ручьём Булл-Ран. Идут к Манассасу, чтобы, захватив его, отрезать нас от армии долины. Борегар хочет нанести по ним упреждающий удар по их левому флангу, то есть для нас — по правому. С Борегаром основные наши силы. Удар наносить будет не в лоб, обойдёт подальше, чтобы атаковать с тыла и перебить как можно больше ублюдков. План отличный, кто спорит, но есть одно возражение. У янки, конечно, каша вместо серого вещества, тем не менее, вдруг найдётся кто-то башковитый и решит не переть дуром, а повторить манёвр Борегара с обходом по правому флангу? А тут только мы, Фальконер. Вот почему я рад, что вы здесь, полковник.

— То есть, Легион придан вашей полубригаде? — уточнил Фальконер.

— Приказа насчёт вас у меня нет, если вы об этом. Но, пораскиньте мозгами, на кой бы ещё вас сюда перебросили, как не на усиление мне?

— В шесть утра генерал Борегар и сообщит мне… э-э… «на кой». — холодно отрезал Фальконер.

Свистнула скручиваемая с фляги крышка, Эванс жадно приложился к посудине, шумно вытер губы и внушительно, едва ли не по слогам, произнёс:

— Полковник, это левый фланг нашей армии. Отрядов здесь — лишь мой и ваш. Всё. А янки могут двинуть свою армию по Уоррентонскому тракту. На котором, как я уже сказал, лишь вы и я.

— Никаких предписаний я пока не получал. — твердил Фальконер.

— И чего вы ждёте? Ангела с пакетом? Ради Бога, Фальконер, у нас голый левый фланг! — Эванс сорвался на крик, затем, сделав над собой усилие, предпринял новую попытку разложить упрямцу ситуацию по полочкам, — Борегар собрал все силы на правом фланге для обходного улара. У янки в штабе сидят такие же, как он, умники. Они могут тоже решить обойти нас со своего правого фланга. И чем мне их встречать? Воздушными поцелуями? Или вежливо попросить подождать, пока вы получите бумажку от Борегара?

— Я подчиняюсь ему, а не кому-то другому.

— Да хоть ведьме лысой в ступе подчиняйтесь! Только до тех пор, пока он не облагодетельствовал вас бумажкой с проклятым приказом, уж будьте так добры, передвиньте свой проклятый Легион к растреклятому деревянному мосту! Борегар вам, один леший, прикажет то же самое!

— Прикажет, передвину. — упорствовал Фальконер.

— О, Господи! — выдохнул Адам.

Препирательства длились ещё пару минут. Фальконер вообще не привык подчиняться кому-либо, а уж, тем более, первому встречному, к тому же выглядевшему, будто его в канаве нашли. Костеря в Бога-душу-мать разных упрямых ослов, Эванс пулей вылетел из палатки и, вскочив в седло, рявкнул спутнику:

— Едем, Медоуз!

После чего оба умчались.

— Адам! Птичка-Дятел! Зайдите оба! — приказал Фальконер.

— Великий вождь созывает слуг явить им мудрость свою. — едко прокомментировал Бёрд, следуя за Адамом в палатку.

— Вы всё слышали?

— Да, отец.

— Тем лучше.