— Кстати, от нас ушёл бедняга Дженкинс. — сообщил Бёрд тоном, каким мог бы сообщить о видах на урожай овощей.

— Ушёл? Куда ушёл?

— В мир иной, разумеется. Разнесло на мелкие кусочки.

В голосе майора Старбак расслышал нотку грусти. Натаниэль к Дженкинсу симпатии не испытывал. Собственного избрания в командиры роты «К» тот добился, выставив личному составу пару бочонков самогона, а груз обязанностей свалил на Томаса Труслоу.

— И кто теперь будет вместо Дженкинса?

— Всё зависит от того, кого захочет мой любезный зятёк. Хотя нет, правильнее будет сказать: кого захочет Труслоу. — Бёрд засмеялся, дёргая по-птичьи головой, — Может, и никто. Неизвестно, будет ли к концу дня существовать рота «К», Легион, да и Конфедерация.

Рядом взорвался заряд картечи, и Бёрд со Старбаком пригнулись. Над макушками провизжали осколки. Бёрд выпрямился и достал сигарку:

— Угоститесь?

— С удовольствием.

Бельведер Делани приохотил Натаниэля к сигарам. С каждым днём Старбак курил всё больше и больше.

— Вода есть? — осведомился Бёрд, протягивая табачную скрутку.

— Увы, нет.

— С водой у нас туго. Доку Билли она нужна для раненых, а фляги давно пусты. И к Булл-Рану не сунешься.

Тем временем к Эвансу подтянулись подкрепления. Два полка пехоты подтянулись на правый фланг, но даже с алабамцами и миссисипцами на одного южанина приходилось три-четыре янки. Количество стрелков на склоне увеличилось, и ружейный огонь стал гуще.

— Надолго нас не хватит. — мрачно констатировал Бёрд.

— Майор Бёрд! Майор Бёрд! — среди деревьев показался офицер-каролинец.

— Здесь!

— Приказ полковника Эванса, сэр. Атаковать. — лицо у каролинца было чёрным от пороховой гари, мундир порванным, голос хриплым, — По сигналу рожка. Атакуем всем фронтом.

Офицер помедлил, как если бы понимал, что требует невозможного, и тихо добавил:

— Ради Юга, майор.

— Ради Юга. — задумчиво повторил майор, затем кивнул, — Хорошо.

Самоубийственная атака ради Юга, ради чести, ради чистой совести. Пусть даже битва и война будут проиграны.

Четыре роты, прикрывавшие каменный мост, были вынуждены оставить позиции, когда полковник-янки Уильям Шерман отыскал выше по течению брод и обошёл арьергард Эванса сбоку. Южане дали по нему жидкий залп и отступили.

На дальнем конце моста появился офицер в синей форме и помахал саблей.

— Прекратить огонь! — распорядился командир батареи, — Орудия вычистить! Коней сюда!

Мост был взят, и ничто не мешало армии северян его перейти, чтобы дополнить удар по мятежникам с тыла фланговым ударом.

— Теперь, джентльмены, безопасно, и вы можете спуститься осмотреть пушки. — обратился к спутникам капитан Джеймс Старбак.

Тем, впрочем, его разрешение не требовалось. Пешком и на лошадях штатские, среди которых было немало и просто зевак, двигались вниз. Надутый конгрессмен путался под ногами суетящихся артиллеристов, размахивал сигарой и орал:

— На Ричмонд, ребята! На Ричмонд! Рычащего пса надо выпороть прежде, чем он станет кусаться!

По мосту шагала пехота федералов в серых, а не привычных синих, мундирах. Второй Висконсинский снаряжался в спешке и форму шил из того сукна, что имелось в наличии.

— Выше флаг, парни! — приговаривал их полковник, — Пусть Господу не придётся нагибаться с небес, чтобы видеть, что идут честные висконсинцы, а не мятежная мразь!

За мостом «честные висконсинцы» свернули с тракта к северу, чтобы помочь колонне, совершающей обход, разобраться с выставленным, судя по дыму и пальбе, южанами заслоном.