Северяне, неверно истолковав стихшую со стороны противника стрельбу, созрели для второй атаки. Вновь играли оркестры, били барабаны, развевались знамёна. На правый фланг обороны к южанам подоспела батарея пушек, и артиллеристы принялись осыпать синие шеренги ядрами и картечью, заставляя наступающих ускорить шаг. Дым стлался над переломанной изгородью и склоном, так перепаханным артиллерией, что в гари был отчётливо различим дурманящий аромат свежескошенной травы.

Майор Бёрд посмотрел на свои старые часы, проморгался, опять посмотрел и поднёс к уху, проверяя, не остановились ли. Часы шли и показывали половину одиннадцатого, хотя майор мог бы поклясться, что с момента первого натиска северян минула вечность, и сейчас далеко за полдень. Бёрд облизал запёкшиеся губы и повернулся к врагу.

Запел рожок.

На первой ноте трубач сфальшивил, поперхнулся, но затем чисто и переливчато сыграл сигнал два раза подряд. Взревели офицеры с сержантами, и миг спустя на истерзанной железом да свинцом опушке, где, казалось, не может уцелеть ничего живого, показалась цепь людей в серой форме.

— В атаку! — закричал майор Бёрд, выскакивая из-за деревьев.

Он побежал, изящно воздав саблю над головой, но, споткнувшись о разваленную ограду, подпортил картинность порыва, хотя равновесие сохранил. Адам взял под начало роту «Е», командир которой, Элайша Барроу, погиб. Барроу работал старшим письмоводителем в банке округа Фальконер и в Легион пошёл не по зову сердца, а из боязни, что в противном случае хозяин банка (он же — полковник Легиона) перекроет ему служебный рост. Пуля, пробив Элайше Барроу череп, навсегда избавила его от тревог по поводу карьерного роста, а рота досталась Адаму. Фальконер-младший шагал впереди своей новой роты с револьвером в одной руке и саблей в ножнах — в другой (иначе сабля путалась в ногах). Старбак, сопровождая Бёрда, свою саблю тоже зажал в кулаке.

— Зачем нам, спрашивается, эти железки? — на ходу рассуждал Бёрд, — Мы — пехота, нам и лошади-то нужны, как собаке пятая нога. Это всё мой зятёк. Дай ему волю, он и копьё бы прихватил.

Бёрд прохихикался и продолжил:

— Сэр Вашингтон Фальконер, владетель Семи Вёсен. Ему бы это понравилось. А сестрица моя, вероятно, почитает Отцов-основателей большими дураками из-за того, что от вводить титулы отказались. Леди Фальконер. Звучит, а? Ваш револьвер заряжен, Старбак?

— Да. — в подтверждение Натаниэль выстрелил в сторону врага.

— А мой, по-моему, нет. — Бёрд срубил одуванчик.

Справа на загляденье стройно двигалась рота «Е». По меньшей мере двое её бойцов повесили ружья на плечи, вооружившись охотничьими ножами, более похожими на мясницкие тесаки. Пули северян посвистывали поверх голов, время от времени колыхая шёлк знамён.

— А ведь пули янки всё ещё идут выше. — заметил Бёрд.

— И слава Богу.

Рожок протрубил вновь, призывая южан поторопиться, и Бёрд замахал саблей подчинённым. Бойцы перешли на беглый шаг. Старбак миновал пятачок опалённой земли с разбросанными кусками жестяной картечной коробки и изувеченным телом застрельщика-легионера. У покойника, уже густо облепленного мухами, была разворочена грудная клетка. Узнать его Старбак не смог — лицо было обожжено, обратил внимание лишь на по-лошадиному крупные зубы.

— Джордж Масгрейв. — просветил юношу Бёрд.

— По зубам опознали?

— По ним. Редкостный был гадёныш. Наверно, я должен сказать, что мне его жаль, но мне не жаль. Кровушки он у меня попил в школе, будь здоров.

Парня из роты «К» достала пуля, он стонал в траве. Двое сослуживцев кинулись помочь.

— Оставьте его! — приказал сержант Труслоу.