– Да, кстати, я ведь вам так и не представился. Сиприан де Реаль.

Эта частичка де– сосед сопроводил ее легким поклоном – укрепила благоприятное впечатление, которым и без того было полно сердце Элианы. В соответствии с ее представлениями о социальных классах рабочими следовало восхищаться, буржуазию чаще всего презирать, а вот аристократия была замечательно интересна, особенно немножечко деклассированная. Этот же человек в рубашке с расстегнутым воротом, с его прирожденным изяществом, несмотря на полноту, казался ей воплощением непринужденности. Они подошли к стойке, чокнулись шампанским, и Сиприан объяснил:

– На самом деле я не работаю во ВСЕКАКО… Но у меня есть несколько проектов. Ваш патрон меня изумляет: этот мальчик-отличник превратился в наемника телекоммуникаций!

– Я ведь не знаю его, – ответила Элиана, давая тем самым понять, что ее полная независимость удерживает ее вдали от руководящих кругов. Спустя секунду она, наморщив лоб, добавила: – Да у меня и нет ни малейшего желания знакомиться с ним.

Сиприан с насмешливым видом бросил:

– Не будьте такой серьезной!

Вьющиеся пряди вокруг черепа придавали ему облик похотливого ангела-искусителя. Но все-таки главное в нем было – жесты, сдержанные знаки препинания, сопровождавшие каждую его фразу, в которых, казалось, аккумулировались пять веков риторики. Элиана возразила, что она вовсе не «серьезная», а «строгая». Сиприан сделал какой-то округлый жест:

– Главное, это ваша передача, и вы ее делаете прекрасно! Вы – эталон на кабельном телевидении. Так держать! И подумайте о том, чтобы жить для себя.

Элиана улыбнулась. Привыкшая думать о страданиях других, она не привыкла жить для себя. Однако в этот вечер гедонизм собеседника забавлял ее. Что движет этим человеком в данный момент – игра, деловые интересы? На его пожелание она тут же ответила вопросом:

– Дорогой Сиприан, чем я могу быть вам полезна?

Он внимательно взглянул на нее:

– Вы можете выпить шампанского, наслаждаться ароматами Капри, стать счастливой женщиной, не изменяя своим убеждениям.

Она попробовала вообразить себя счастливой женщиной, но тут их внимание привлекла процессия, медленно продвигавшаяся по увитой цветами галерее. Впереди шел Марк Менантро, по-прежнему в бежевом костюме и футболке с портретом Рембо, но теперь он надел очки и панаму, придававшую ему облик итальянского помещика. Он переходил от стола к столу, здороваясь с приглашенными. Окружавшая его группа приспешников в костюмах и с галстуками, в состав которой входила невысокая блондинка, представляли ему гостей, называя сперва имя и фамилию, а затем должность. Менантро пожимал руки, по-братски целовался с теми, кого знал. Они подходили все ближе, и Сиприан чуть слышно шепнул:

– А вот и его святейшество в окружении клира. Элиана с трудом удержалась от смеха. Когда патрон оказался рядом с ними, один из заместителей, с яйцеобразным черепом, указал на Сиприана:

– Барон Сиприан де Реаль. Он не является сотрудником нашей группы, но мы вместе работаем над большим проектом, о котором вы знаете: цепь ветроэлектростанций.

Элиана задумалась, кто знатнее – барон, граф, герцог или маркиз. Не проявив большого интереса, Марк пожал руку аристократу, который с аффектированным смирением склонился в поклоне.

– А вот Элиана Брён, которую я вам не представляю, поскольку вы только что называли ее… Глаза Менантро вновь обрели живой блеск.

– Дорогая Элиана, я был рад воздать вам должное, потому что вы – великолепный профессионал. Бунт – необходимое понятие для развития корпорации! Я был бы счастлив, если бы вы поужинали за моим столом…

И он продолжил обход, оставив журналистку в полном смятении чувств, из которых главными были непреклонность, отвержение капитализма и мечты принцессы.