– Дорогая Элиана, я был рад воздать вам должное, потому что вы – великолепный профессионал. Бунт – необходимое понятие для развития корпорации! Я был бы счастлив, если бы вы поужинали за моим столом…

И он продолжил обход, оставив журналистку в полном смятении чувств, из которых главными были непреклонность, отвержение капитализма и мечты принцессы. Сияющий барон принес два бокала шампанского и больше не отходил от Элианы. Он мысленно поздравил себя с тем, что инстинктивно выбрал ту, кого так уважал ПГД. Ничуть не колеблясь, он проводил ее к центральному столу, надеясь пристроиться там, и по пути все время произносил двусмысленные фразы, из которых невозможно было понять, комплимент это или насмешка:

– Вы – королева этого вечера…

Однако, чтобы не создалось впечатление некоторой фривольности с его стороны, он тут же с серьезным видом заговорщицки шепнул:

– Бедный Рембо. Нанят ВСЕКАКО! Что бы он сказал о таком повороте?

Но в следующую секунду в нем вновь одержало верх легкомысленное настроение как некое противоядие от катастроф.

Подойдя к почетным местам, Элиана перехватила завистливые взгляды членов своей группы. В нескольких метрах от фонтана они заняли стол, защищенный от любых попыток вторжения, и держали одно место для нее. Она же ограничилась тем, что помахала им рукой и уселась за пока еще пустой центральный стол, а слева от нее занял место Сиприан. И вдруг она с удивлением обнаружила, что справа от нее уселся тот самый арабчик с фуникулера. Вежливо, насколько возможно, она заметила ему:

– Извините меня, но я думаю, эти места зарезервированы…

На сей раз Фарид был до невозможности уязвлен:

– Вот именно, и меня пригласили сесть сюда. Элиана поняла, что совершила бестактность.

Возможно, этот молодой человек куда более важная особа, чем она думала, но ее разозлило то, что он занял это место, так как она надеялась, что Менантро сядет рядом с ней. Она нервно улыбнулась, а сосед справа представился, словно для того, чтобы заключить мир:

– Фарид Хатир из филиала ВСЕКАКОНЕТ. Я считаюсь неплохим специалистом по видеоиграм и Интернету. Потому меня и попросили сесть за один стол с шефом.

На губах Элианы появилась усталая улыбка. Этого арабчика выбрали развлекать президента компании. Сиприан беседовал с соседкой слева, и Элиана ощутила укол ревности, меж тем как интернавт вовсю старался удержать ее внимание. – Я еще в фуникулере хотел вам сказать, что мой друг обожает ваши передачи. Что с ним будет, когда он узнает, что мы вместе ужинали!

Теперь Элиана убедилась окончательно: он – гей. Чистый, опрятный гей, просто идеал для создания имиджа современной компании, да еще к тому же и араб! «Два меньшинства в одном, – подумала она. – Вот почему они его сюда посадили». Фарид, похоже, был безмерно горд тем, что разговаривает с журналисткой, которая делала вид, будто слушает его. Разумеется, преуспевший сын иммигранта достоин всяческой похвалы. И Элиана, всегда питавшая интерес к социальным реалиям, прервала его, спросив:

– А в вашей профессии много детей арабских иммигрантов?

– Я вовсе не сын арабского иммигранта, – обиженно ответил Фарид. – Я родился в Египте, а учился во Франции.

Улыбка Элианы сделалась несколько кислой. Вторично сев в лужу, она произнесла укоризненным тоном:

– Знаете, хулиган из Обервиля красив ничуть не меньше, чем молодой египетский буржуа.

– Это кто буржуа, я? Нет, мой отец работал на стройках маляром, и я сопровождал его… Как вам известно, арабы, они все родились не в городах!

– Вы меня достали! – оборвала она Фарида. – Я уже вышла из того возраста, когда ведут разговоры подобного рода.