Хакеры с удивлением слушали эту язвительную антимолодежную речь. А торговец ветроустановками уже не мог остановиться, подчеркивая свои слова выразительной жестикуляцией:

– В сущности, вы растете в чудесном мире. Он разрешает вам в открытую, безнаказанно пиратствовать. Вы считаете себя подпольщиками, которым кто-то угрожает, но. у вашего клуба есть собственное помещение. Вы считаете себя революционерами, но просиживаете в кафе, где даже кофе не пьют. Ну что ж, давайте продолжайте, изливайте свои достоинства на мир. У меня ощущение, что вы никому не мешаете.

Элиана испытывала неловкость. Она считала, что таким образом осуждать молодежь неблагородно, и сочла себя обязанной вступить в спор:

– Ну да, защищать парадоксы легче всего. Но только оттого что вы закоренелый скептик, остальные не должны терять веру. Потребуются усилия многих молодых людей, чтобы изменить мир.

«Изменить мир!» Сиприан улыбался. Он чувствовал себя бунтарем в куда большей степени, чем Элиана, считавшая, что перевес на ее стороне. Она уже думала, что перетянула ребят на свою сторону, как вдруг к ней обратился взлохмаченный паренек:

– Ладно, мы вам симпатичны. Вот только… легко критиковать Интернет и поднимать бунт на телевидении, когда работаешь на «Другом канале», филиале ВСЕКАКО.

Давненько уже Элиана не подвергалась такому жестокому испытанию. Жаркая кровь бросилась ей в лицо, ставшее во мгновение ока багрово-пурпурным. У нее было ощущение, будто этот мальчишка уличил ее, нет, не в том, что она работает во ВСЕКАКО, а в том, что скоро она должна получить от Менантро (как будто это могло быть ему известно) весьма крупные денежные подачки. И она в один миг превратилась из убежденной сторонницы левых, ведущей телепередачи в провинившуюся девочку. Можно было, конечно, опустить голову, сделать вид, будто сморкаешься, но ведь все заметили, как она покраснела. Так что ей не оставалось ничего другого, кроме как смущенно оправдываться:

– Да, конечно, тут есть некое противоречие… и я его не отрицаю. Я давно работаю на этом канале, купленном корпорацией, у которой нравственные принципы на последнем месте. Но ведь я никогда не уступила ни вот столечко своей независимости. Я борюсь внутри системы. И если они попробуют воспрепятствовать мне, я немедленно уволюсь.

После этого утверждения ей стало легче. Произнося эти слова, Элиана абсолютно искренне была уверена в том, что она способна отказаться от выгодных предложений, которые сегодня приняла. Чтобы поддержать ее, Флёр захлопала в ладоши. Через несколько секунд уже все находившиеся в кафе аплодировали ей, но едва закончилось это состязание в выражении дружественности к гостье, вновь раздался голос взлохмаченного мальчишки:

– Замечательно. Но мы сейчас сыграем в одну игру» чтобы узнать, искренни ли были ваши слова. Вы, глядя в web-камеру, крикнете: «Смерть ВСЕКАКО! Смерть мировому капитализму!» Это всего лишь игра, все останется между нами.

Идея понравилась всем, кроме Элианы. Она нахмурила брови. Она уже вышла из возраста ребяческих выходок. Но хакеры настаивали:

– Давайте… Крикните…

Чувствуя, что западня захлопнулась, журналистка боялась совершить непоправимый грех, оскорбив ВСЕКАКО в день, когда ее глава предложил ей пакет акций по очень даже льготной цене. В растерянности она обернулась к Сиприану, который улыбнулся ей, давая понять, что это ровно ничего не значит. Юнец показал ей, где находится камера. Борясь со страхом, Элиана постаралась изобразить оживление. Она повернулась к маленькому объективу, подняла кулак, приняв театрально-революционную позу, и выдавила из себя:

– Смерть ВСЕКАКО!

Но взлохмаченный не унимался.