– И забудьте вы, наконец, про нищету!

Элиане эти слова не нравятся. Несчастные, выкинутые из жизни, не вызывают у нее никакого восторга, но она полагает, что они страдают (и потому она принадлежит к левым), а вот Сиприан цинично презирает их (и именно поэтому он правый). Ей бы хотелось, чтобы он разделял ее чувства.

– А у меня при виде таких картин скорей уж возникает желание бороться.

Сиприан насмешливо насвистывает «Интернационал». Элиана с горячностью прерывает его:

– Вот вы строите ветряные установки, вы ведь боретесь за то, чтобы избавиться от атомных станций благодаря возобновляемой энергии. Разве мы боремся не за одно и то же?

Сиприану хотелось бы ответить, что он не верит в возобновляемую энергию, что он подкупает мэров и уродует целые регионы исключительно из жажды наживы. Но он решает, что разумнее будет промолчать, и все же, следуя соблазну внушать этой женщине реакционные идеи, он постоянно подвергал опасности свои интересы. Во время этой словесной борьбы их тела сблизились и соприкоснулись многими чувствительными точками. Элиане страшно хочется прижаться к нему еще теснее, но она не решается. Сиприан ощущает ее близость; он любит покорять женщин, и не столько по причине их красоты, сколько из удовольствия чувствовать власть над ними. В этот миг он начинает желать Элиану.

Ужинают они в ресторане, основанном в двадцатые годы, с потолком, украшенным лепкой в виде геометрических узоров; здесь собрался отдохнуть «весь Париж» левого берега. Барон курит «Кравен А», осторожно сжимая ее губами. Рассказывая о себе, Элиана нагло выдает себя за девочку из бедных кварталов Амьена (их она считает предпочтительнее дома middle class). Рассказывает о своей карьере, состоящей из отказов в работе и увольнений (на самом деле она всегда дожидалась, когда ее начальники уходили, чтобы начать противостоять им). Говорит, что счастлива жить одна с сыном (очень часто по вечерам она сожалеет об отсутствии мужа и отца). Сиприан рассказывает о своей жизни, состоящей в основном из покера (забыв упомянуть о дурацком вложении денег в развлекательный парк), о своей бывшей жене (на самом деле они продолжают жить вместе, и содержит его она). Почти одновременно они приходят к заключению:

– Нас сближает то, что мы не такие, как все.

– Наше окружение боится нас.

– Мы – возмутители спокойствия!

Произнеся это, Сиприан принимается махать рукой человеку, направляющемуся в туалет. Элиана узнает министра. Чтобы привлечь его внимание, торговец ветроустановками, продолжая махать рукой, громко произносит его имя, и недовольному политику ничего не остается, как поздороваться с бароном. Элиана думает, что, наверное, действительно существуют новые методы быть бунтарем внутри правящих групп. Ее роль отнюдь не нести милосердие в метро, но действовать во властных кругах, используя оружие власти. И не быть пуританкой. Не бояться идти в мир навстречу тем, кто держит карты, как говорит Сиприан, поднимая бокал шампанского:

– За «Rimbaud Project»! За «Пьяный корабль» Марка Менантро!

Выйдя из ресторана, Элиана думает о продолжении вечера. Вдруг Сиприан предложит зайти к ней? Этот вариант несколько смущает ее из-за сына. А вдруг он повезет ее к себе? Далеко от Парижа… Эти серьезные вопросы будоражат ее сердце, как вдруг какая-то хорошенькая блондинка лет двадцати останавливается и обращается к ней:

– Здравствуйте! Вы ведь Элиана Брён?

И хоть размышления ее прерваны, Элиана счастлива, что ее узнали.