4

«Наверно, я была совсем маленькая: я не выносила несправедливости…»

Элиана старается не смотреть свои передачи. Она терпеть не может видеть себя на экране, но слушает повтор передачи, чтобы поправлять языковые оплошности. Она усилила громкость и роется в шкафу, ищет, что надеть на свидание с Сиприаном. А теперь в ванной, обнаженная, рассматривает себя в зеркале.

Ее тело ей никогда особенно не нравилось: девочкой она была закомплексована и считала себя слишком толстой, но, если вдуматься, она предпочитает видеть себя такой, какая она сейчас, – волосы чуть с проседью, угловатое лицо. Но ее отражение по грудь источает какую-то суровость, нечто ну никак не сочетающееся с соблазнительной девицей, слегка распутной, если судить по макияжу и всему прочему, нечто взыскующее, что скорей могло бы навести на мысль о священнике-янсенисте.

Элиана почти удовлетворена своим обликом зрелой женщины, если не считать бедер, слишком широких бедер многодетной матери; она с ужасом видит их у других женщин, мысленно задавая себе вопрос: неужели мужья могут еще спать с ними? Элиана не принадлежит к тем, кто считает, будто жена обязана удовлетворять мужа, но тем не менее… Нет, бедра еще не такие безмерные, как у других, но ей кажется, что ее мужское лицо, пока еще красивая грудь и слишком широкие бедра вместе выглядят чуть-чуть нелепо. Неужто такой и должна быть женщина сорока пяти лет, отказавшаяся быть потаскухой?

Однако сегодня вечером Элиана хочет понравиться Сиприану в роли обаятельной и беззаботной любовницы; она думает о прославившихся умом куртизанках XVIII века, которые находили наслаждение в живописи, поэзии, игре ума и любовных играх. Перебирая свой гардероб, она поначалу видит сплошной черный цвет, тот самый, который она предпочитает. Она всегда покупает одинаковые колготки, одинаковые блузки, одинаковые платья, одинаковые боди и небольшие красные дополнения – броши, подвески, шарфики, которые меняет каждый день; неизменным остается лишь кровавое пятно на черной ткани. Порывшись, она находит чудное платье в цветочек из материала в провансальском стиле, которое она купила на рынке в Карпантра, когда жила с тем своим режиссером, любившим легкие платья и возбуждающее белье. Она вспомнила этого ревнивого безумца, который полностью подчинил ее. Сделав из нее обворожительную женщину, он упрекал ее за то, что она нравится мужчинам! Затерроризированная его приступами ревности, она повиновалась ему, как ребенок. Элиана примеряет это платье, и ей снова хочется изобразить соблазнительную женщину. Она поводит головой, проводит рукой по волосам и слегка растрепывает прическу, улыбается, пробует отыскать более томное выражение, подходит ближе к зеркалу, плавно покачивая бедрами. Она ставит ноги одну перед другой, как манекенщица на помосте, и тут же разочарованно смеется. Она-то надеялась, что это платье преобразит ее, придаст свежесть и привлекательность. Но угловатое лицо, выныривающее из провансальской ткани, делает ее похожей на переодетого мужчину. Слегка смущенная своим отражением, она опять разражается смехом и думает: «Нет, в этом платье мне его соблазнить не удастся». Элиана решает ничего не менять и облачается в черный костюм.

Встреча у них назначена в баре неподалеку. Войдя, Элиана моментально узнает со спины округлый силуэт барона и светлые завитки на висках и затылке. На нем пиджак и бархатные брюки, он сидит за стойкой перед чашкой кофе и что-то смотрит в своей электронной записной книжке.