Он кричал:

– Все равно в конце концов я женюсь на женщине!

Потягивая на террасе аперитив, Фарид посматривал на мальчонку со смазливой мордашкой на противоположной стороне улицы, повисшего на руке типа, смахивающего на водителя грузовика. Прикуривая сигарету, он пристальней пригляделся к этому мальчонке… который на самом деле оказался девицей, одетой мальчиком, рядом с другой лесбиянкой, нарядившейся водителем грузовика. А из зала, где шла дискуссия, доносились крики:

– Вам, парижанам, хорошо рассуждать! А в провинции в большинстве маленьких городов гомосексуальность все так же остается объектом преследований.

Гомосексуалисты с их историями о гомосексуалистах достали его. По улице шли незнакомые люди, Париж купался в дивном предзакатном освещении. Фарид с удовольствием поужинал бы в городе, но Франсис настоял идти после дискуссии домой, потому что в холодильнике были кое-какие остатки и их надо было доесть. По дороге он взял Фарида за руку, чтобы доказать ему свою любовь, – дискуссия о «заметности» добавила ему решимости проявлять себя геем на тех трехстах метрах улицы, что отделяли «Бич-бар» от их квартиры. Фарид отнял руку. Они вошли в дом, поднялись в лифте на пятый этаж. Франсис повернул ключ в замке. За дверью поджидали две голодные кошки; Фарид прошел в кухню, чтобы достать кошачий корм, а его друг крикнул ему:

– Волчоночек, только, пожалуйста, в кормушку! Не в тарелку из красивого сервиза, как в прошлый раз!

Трагедия не была забыта. Неделю назад Франсис задел выставленную Фаридом тарелку из сервиза, унаследованного им от бабушки, и разбил ее. В течение часа он был просто невыносим: нервно собирал осколки, потом уселся перед телевизором, храня молчание. Египтянину надоели все эти мелкие конфликты. После окончания учебы он слыл юным гением информатики. Вполне довольный работой, он платил свою долю за жилье, и ему уже хотелось, чтобы жизнь его была похожа на жизнь блестящего молодого человека. А вместо этого он загнивал в карикатурной семье двух геев.

Франсис радостным тоном предложил подготовить подносы с едой, чтобы посмотреть по телевизору повтор «Бунтарей» на «Другом канале». Элиана Брён на этой неделе принимала руководительницу ассоциации живущих в плохих квартирных условиях из района Сена – Сен-Дени. Фарид вздохнул: он предпочел бы посмотреть на Мб экономический еженедельный тележурнал «Акционеры». О различии интересов говорила и пресса, лежащая на столике в гостиной: иллюстрированные журналы и издания по информатике – Фарида, Франсису принадлежали брошюры по упаковке, а также различные документы, которые он собирал в предвидении создания ассоциации геев внутри ВСЕКАКО. Вскоре после встречи Фарид и Франсис открыли, что работают в разных филиалах одной и той же компании; впрочем, поскольку речь идет о транснациональной компании, ничего экстраординарного в этом не было.

В сорок лет Франсис все еще качал грудные мышцы, но уже перестал бороться с брюшком, которое год от года круглилось все больше. Он предпочитал борьбу с излишествами других, изгнав спиртное и табак из их интерьера в стиле ИКЕА. И Фарид, после того как поселился тут, вынужден был курить перед распахнутым настежь кухонным окном. Пока Франсис заправлял салат из морских водорослей и сои, египтянин разобрал белье, включил стиральную машину, установив программу № 4 (хлопок/цветное). Из гостиной доносилось бурчание последних известий. Потом зазвучал фрагмент рэпа, воспевающего войну арабов с полицией. Франсис узнал позывные «Бунтарей».

– Скорей, сейчас начнется!

Фарид недовольно спросил:

– А ты не хочешь прогуляться по Бельвилю?

– Я устал, – хмуро буркнул Франсис, который искал бумажные салфетки. – Почему бы не посидеть спокойно дома?

Слышно было, как Элиана представляет приглашенную:

– Бывшая активистка компартии Мари-Жозе с девяносто третьего года посвятила свою жизнь людям без документов и бездомным.