– Люди злонамеренные, возможно, увидят в этом модные отзвуки Хэллоуина, ставшего уже несколько лет популярным во Франции. Но возникает вопрос: не способствует ли Хэллоуин укреплению истерического взгляда на женщину как на «ведьму», наводящую страх на детей? Но все-таки мне представляется, что в жизни встречаются не только зловредные ведьмы-женщины, но и отвратительные ведьмаки-мужчины. Так что успокойтесь! В этой передаче обеспечивается полнейшее равенство: я буду обличать «ведьм» обоего пола с пугливым умом, всех, кто мешает нам мечтать… А сейчас я хотела бы представить вам нашего главного оператора Жозе. Как дела, Жозе?

– Супер!

– Вы не видите Жозе, потому что он держит камеру. Зато сейчас перед вами коммуна Шуази-ле-Бьян, в которой один мужчина (я не называю его фамилию, чтобы сохранить эффект внезапности)… пятидесятилетний мужчина регулярно произносит в деревенском кафе мачистские речи, о чем нам сигнализировали многие телезрители. Заодно я хочу поблагодарить многочисленных наших корреспондентов, у которых хватило смелости в ответ на наш призыв написать нам о подобных отвратительных поступках и помочь в борьбе с ними.

По синему небу плыли пухленькие облака. Погода, просто небывалая для декабря, благоприятствовала проведению передачи: уже два месяца ни капли дождя, ни снежинки и термометр, примеряющийся к отметке плюс двадцать. Вертолет произвел облет селения из четырех десятков домов, расположенных в шахматном порядке в садах, где на деревьях уже начали набухать почки.

– Мы начинаем спуск…

Пилот поднял перед объективом большой палец, чтобы показать, что все идет наилучшим образом. У Рембо на его спине вид был весьма самонадеянный. Элиана посмотрела в объектив и, чуть снизив голос, чтобы придать ему доверительность, сообщила:

– Мы приземлимся в саду этого человека, о котором нам сообщили многие женщины из его квартала, а также новый учитель, чрезвычайно шокированный его сексистскими высказываниями. Я еще раз хочу поблагодарить всех их, потому что трудно сказать правду, если подвергаешься агрессии. Большое спасибо всем свидетелям его отвратительных высказываний за то, что они решились не молчать, а, напротив, предать их гласности…

Вертолет сел на газон, повредив при этом лжеантичную скульптуру, а в доме за стеклами веранды показались изумленные лица матери и двоих детей. Журналистка и оператор выскочили из вертолета. Согнувшись пополам – прямо-таки десантники под обстрелом, – они двинулись по жухлой траве газона к дому. Элиана через мегафон обратилась к его обитателям:

– Не бойтесь, мы прилетели помочь вам. Мы хотели бы видеть месье Робера Бушю. Мы с телевидения.

Эта фамилия, похоже, успокоила мать, и она, выйдя на крыльцо, крикнула:

– Это не здесь, вам нужно в соседний сад.

– Спасибо! – крикнула журналистка, направилась к живой изгороди, преодолела эту преграду и оказалась, все так же в сопровождении оператора, на идентичном газоне с одним отличием: на нем были установлены фигурки гномов.

Элиана направила мегафон в сторону дома:

– Робер Бушю, к вам телевидение!

Камера все так же была направлена на пустую веранду. Несколько секунд телезрители пребывали в неуверенности, будет ли продолжена передача, так как вышепоименованный месье Бушю отсутствовал. Но затем на экране появился почти совсем лысый толстяк лет пятидесяти в светло-синем тренировочном костюме. Толстяк улыбался, и в то же время заметно было, что он обеспокоен, но, пожалуй, все-таки больше доволен прибытием к нему телевизионщиков, хотя и удивлен, что прибыли они на вертолете. Но вдруг это телевизионная игра, в которой можно выиграть миллионы? Его брыластое, в жирных складках лицо смахивало на морду бульдога. Он шел через сад уверенной походкой.