– Зачем только я сделал это? – пробормотал Томас.

Он подозревал, что барон Стрэйндж даже не является настоящим аристократом – во всяком случае, такие слухи ходили. Вроде бы его титул прекратил свое существование, когда пресеклась мужская линия рода, но Томас не разбирался в таких тонкостях. Во всяком случае, Стрэйндж вряд ли оставит без внимания убийство шестерых своих солдат, независимо от того, на чьей земле они оказались и какие бесчинства там творили. Ссора между двумя соседствовавшими землевладельцами тлела уже в течение нескольких месяцев – с тех пор, когда люди барона обнесли изгородью пастбище, по праву принадлежавшее Томасу. По крайней мере, так считал он. У барона на этот счет было иное мнение.

Началось все с мелких стычек между слугами Томаса и барона, когда они встречались в городе. А месяц назад дело приняло серьезный оборот. Один из людей Томаса лишился в драке глаза, и в ту же ночь его друзья в отместку сожгли принадлежавший барону амбар и убили в поле нескольких его валлийских овец. За это Томас приказал исполосовать их спины кнутом, но с этого момента ссора переросла в необъявленную войну. Он запретил своим людям ездить в одиночку и предостерег их от необдуманных действий. Теперь же он совершил именно то, от чего предостерегал их. Томас выругался, назвав себя идиотом.

Вернулся Рован, ведя двух лошадей и ласково поглаживая их по шее.

– Хорошие, сильные лошади, – сказал он. – Может быть, оставим одну себе?

– Даже не думай. Не хватало еще, чтобы их нашли у нас. Это очень рискованно. Я останусь здесь, а ты иди за ребятами. Если не помешает дождь, мы сможем закончить до темноты. – Вдруг он с недоумением взглянул на сына. – Кстати, а зачем ты вообще шел сюда? Ты же знал, что я не вернусь домой до сумерек.

– А! Сегодня вечером в городе будет собрание. Что-то насчет французов. Мама послала меня сообщить тебе об этом, чтобы ты обязательно присутствовал на собрании. Она сказала, это очень важно.

– Господи! – в отчаянии воскликнул Томас. – Как я могу вернуться и одновременно спрятать трупы? Честное слово…

– Можно стреножить лошадей или связать вместе поводья. Я приведу Джемисона, Уилбура и Кристиана, и мы зароем тела, а ты тем временем пойдешь на собрание.

Томас бросил взгляд на сына. За последний год тот стал настоящим мужчиной. Он улыбнулся, несмотря на раздражение, и проникся гордостью, способной разогнать сгустившиеся над головой черные тучи.

– Ладно, так и сделаем. Если увидишь еще кого-нибудь верхом, беги, как будто за тобой гонится дьявол, хорошо? Я не хочу, чтобы люди барона, которые наверняка отправятся на поиски своих пропавших товарищей, поймали тебя. Понятно?

Рован кивнул. Он все еще был бледен, находясь под впечатлением от увиденного, но старался не показать отцу свою слабость. Не мешкая, Томас обернул кожей лук и пошел размашистым шагом по дороге в сторону города.

Дождь постепенно усиливался. Тяжелые капли глухо барабанили по земле. Некоторое время Рован неподвижно стоял на открытом склоне холма, сознавая, что остался наедине с шестью мертвыми телами. Потом, словно очнувшись, он принялся сгонять лошадей в маленький табун, стараясь не смотреть на видневшиеся среди листьев папоротника восковые лица.

Он знал всех присутствующих, кого-то лучше, кого-то хуже. Речь держал человек, называвший себя бароном Стрэйнджем. Томас сел с края на скамью в одном из передних рядов, кивнув соседу, и тут же встретился взглядом с бароном. Некоторое время он просто сидел, слушал и оценивал обстановку в зале.