– Если кто-то располагает более точными сведениями, пусть выйдет и поделится ими, – сказал барон.

Томас поднял глаза, почувствовав, что оратор наконец отвел от него взгляд, и оглядел публику. Барон Стрэйндж опять намазал свои черные волосы маслом, и они блестели, слегка завиваясь на шее, создавая причудливый контраст с загорелым, обветренным лицом. По его внешности невозможно было определить однозначно, принадлежит он к аристократии или нет. Томас видел, как на его шее и плечах вздымался бугор мышц каждый раз, когда он начинал жестикулировать, что свидетельствовало о десятилетиях упражнений с тяжелым мечом. Барон Стрэйндж был силен и довольно высокомерен. Но тем не менее он представлялся Томасу треснувшим колоколом, издающим фальшивые звуки. Он дал себе слово, если они переживут эту передрягу, не пожалеть денег на изучение архивов в Лондоне. Он слышал, что там учредили геральдическую палату, куда стекались документы аристократических родов со всей страны. Это обойдется ему дорого, но Томас очень хотел выяснить, действительно ли Стрэйндж имеет право носить свой титул, или только блефует, тыча им в глаза более достойным людям. Этот титул придавал Стрэйнджу авторитет и обеспечивал влияние среди англичан, живших во Франции. Именно благодаря ему барон сейчас выступал перед собранием, и именно благодаря ему собрание слушало его.

– Обычно, – продолжал Стрэйндж, – я нанимаю людей, которые сообщают мне сведения за небольшие деньги. Теперь же мои люди в Анжу молчат. Последнее, что я слышал, – французский король собственной персоной разъезжает по долине Луары. Все мы видели бесконечный поток выселенных семей, идущих через Мэн! Во всех окрестных городах появились английские чиновники в черных плащах, которые говорят нам, чтобы мы собирали вещи и уезжали. Я говорю вам: наши лорды продали нас.

По залу пробежала волна тревожного гула, и барон поднял руку, призывая к спокойствию.

– Я не думаю, что король Генрих осведомлен об этом. При дворе есть высокопоставленные люди, которые могли заключить сделку и совершить предательство без ведома короля.

Гул в зале усилился, и барон возвысил голос:

– Разве это можно назвать иначе, чем предательством, если английские землевладельцы лишаются своей собственности? Я приобрел права на свои владения на законных основаниях, джентльмены. Я каждый год плачу десятину чиновникам короля. Половина из вас, присутствующих здесь, были солдатами, и ваша собственность досталась вам в награду за службу. Это наша земля, джентльмены! Неужели вы отдадите свою политую потом и кровью землю какому-нибудь паршивому французскому солдату?

В ответ раздался негодующий рев. Томас внимательно огляделся. Стрэйндж прекрасно знал, на каких струнах души следует играть, но истина была несколько сложнее. В действительности вся земля в королевстве – от самого крохотного селения в Англии или Уэльсе до половины Франции – принадлежала королю Генриху. Его графы и бароны управляли огромными территориями и собирали с них налоги, взамен предоставляя в распоряжение короля солдат. Таким образом – пусть эта истина стояла у присутствующих в зале костью в горле, – они были всего лишь вассалами короля.

Томас потер переносицу, прогоняя сонливость. Он не принимал участия в политической жизни Мэна, предпочитая проводить время в своих владениях, и приезжал в город только за покупками. Он слышал о королевских чиновниках, наводнивших города и предупреждавших о грядущем выселении. Как и все остальные, Томас испытывал возмущение в отношении лордов, которые откровенно предавали их.