Кареты, которые ехали впереди, уже были пусты, и возле дверей церкви ее приветствовали гости, смеявшиеся и переговаривавшиеся друг с другом. Маргарита принялась искать глазами Уильяма, пока не вспомнила, что он должен находиться в церкви, и увидела Дерри Брюера, стоявшего рядом с герцогом и герцогиней Йорк. Когда она в сопровождении сестры и стайки горничных проходила мимо, Дерри улыбнулся ей. Она увидела, как он сказал что-то Йорку, после чего тот сразу посерьезнел. Когда Маргарита приблизилась к дверям, гости потянулись за ней, словно стадо гусей за главной гусыней.

– Да благословит тебя Бог, Иоланда, за то, что ты здесь, со мной, – сказала она. – Одна я бы просто не выдержала.

– На моем месте должен быть отец, но он опять уехал в поисках титулов. Ты готова увидеть своего короля? Волнуешься?

– Да… У меня кружится голова. Побудь рядом со мной, пока я не приду в себя, хорошо? Это платье слишком тесное.

– За это время ты выросла, Маргарита. Прошлым летом оно не было таким тесным. У тебя увеличилась грудь, и готова поклясться, что ты стала выше ростом. Должно быть, и в самом деле английское мясо пошло тебе на пользу!

Иоланда шутливо подмигнула ей, но Маргарита лишь вздохнула и покачала головой:

– Не говори глупостей, сестра. Так шутить, когда я собираюсь выйти замуж!

– По-моему, это самый подходящий момент в жизни, – возразила Иоланда. В ее глазах вспыхнули огоньки, и она перешла на английский: – Так ты, черт возьми, собираешься замуж или нет?

– Да, но не так, как ты об этом говоришь, – ответила Маргарита, будучи не в силах сдержать улыбку.

Она сделала еще один глубокий вдох и кивнула монахам, стоявшим у дверей. Расположенные внутри мехи надулись воздухом, и сложнейший в мире механизм создал давление. Раздались первые аккорды, и все присутствующие в церкви почти одновременно обратили взоры на переступившую порог невесту.

Жизнь хороша для человека со здоровыми зубами, подумал он. Протянув руку назад, он с невыразимым удовольствием похлопал увесистые седельные мешки. Жизнь хороша и для человека, проявившего инициативу и отправившегося впереди армии в Мэн. Де Рош был поражен, увидев разграбленные дома в Анжу. Казалось, англичане только и занимались тем, что копили деньги, подобно алчным мелким торговцам, каковыми они, в сущности, и являлись. На глазах де Роша рыцари обогащались за один день. Французские лорды быстро смекнули, что есть смысл обыскивать повозки, направлявшиеся на север. Как правило, изгнанные поселенцы забирали с собой только самое ценное имущество. Зачем тратить время на то, чтобы рыться в барахле, оставленном в домах? Конечно, часть того, что попадало в руки аристократов, они отдавали королю – по крайней мере, насколько было известно де Рошу. Они могли себе это позволить. Эти люди уже богаты и станут еще богаче после того, как захватят английские фермы и города. Его лицо помрачнело, когда он мысленно сравнил их благосостояние со своим. Его люди вполне могли быть отнесены к категории захудалых рыцарей. Еще годом ранее де Рош подумывал о том, не отправить ли их всех восвояси, пока сам не прослыл захудалым бароном. На него нахлынули горькие воспоминания.

Все его родовые фермы постепенно уходили за долги, и однажды наступил момент, когда у него почти ничего не осталось. Тогда он пристрастился к карточной игре, благодаря своему другу, которому впоследствии перерезали горло. Де Рош задавался вопросом, найдутся ли в Мэне люди, которые согласятся играть с ним. Да, одно время его преследовали неудачи, но теперь у него было золото, и он знал, что играет лучше большинства людей, с которыми пересекались его пути. Если фортуна проявит к нему благосклонность, он сможет удвоить, а то и утроить состояние, добытое для него его людьми.