В обширной комнате, возвышавшейся над крепостью, под балками наклонной крыши, покрытыми многовековым слоем сажи, сидели многочисленные писцы и водили перьями по листам пергамента или перевязывали свитки разноцветными лентами, после чего передавали их своим начальникам. У Маргариты округлились глаза, когда она увидела большие рулоны пергамента, свисавшие с потолка и лежавшие на тележках.

– Этих запасов хватит всего на несколько дней, ваше величество, – пояснил Дерри. – Пергамент правит королевством. Он поступает сюда и выходит отсюда, попадая в руки аристократов, купцов, арендаторов и фермеров, в виде сотен документов – договоров, прошений, долговых расписок. Все они проходят через эту комнату. Такие же комнаты имеются в Вестминстерском и Виндзорском дворцах.

Он повернулся к ней, в то время как писцы застыли на месте, осознав, что их шумные и душные владения почтила своим присутствием сама королева.

– Ни один человек не в состоянии прочитать все это, ваше величество, – продолжал Дерри с самодовольным видом. – И, прошу прощения, в том числе ни одна женщина. Та малая часть, которая попадает к королю, проходит через руки старших писцов, а затем передается гофмейстеру и мажордомам. Люди вроде лорда Саффолка, являющегося мажордомом королевского хозяйства, читают некоторые из этих документов, на некоторые из них отвечают, и представляют на рассмотрение, опять же, только часть из них. Вы хотите остановить все это, миледи? Вы хотите своими руками и глазами заткнуть трубу, проходящую по этой комнате. Если вы возьметесь читать все это, то увидите дневной свет только годы спустя, ваше величество. Скажу вам откровенно, я не хотел бы для себя такой судьбы.

Впечатляющая картина, открывшаяся перед ней, и мертвая тишина, установившаяся в комнате с ее появлением, вызвали у нее благоговение. Она ощутила на себе взгляды писцов, словно по ее коже поползли жучки, и содрогнулась. Она заметила торжество в глазах Дерри, довольного тем, что ему удалось продемонстрировать ей неосуществимость ее затеи. Только для ознакомления с документами, находившимися в этой комнате, потребовалась бы целая жизнь, а он сказал, что они были составлены в течение нескольких дней. Ей очень не хотелось отказываться от привилегии, завоеванной с таким трудом, и она не знала, что ответить. Казалось бы, ответ был очевиден – она будет читать только самые важные требования и прошения, те, что попадают в собственные руки Генриха. И все же, если она сделает это, Дерри Брюер будет контролировать огромную массу корреспонденции, изучение которой относится к компетенции короля. Он показал ей огромную комнату с многочисленными писцами и грудами документов, дабы доказать свою правоту. Она начинала понимать, насколько в самом деле могуществен, а следовательно, и опасен этот человек.

Она улыбнулась, адресуя свою улыбку в большей степени писцам, нежели Дерри. Положив ладонь ему на руку, она заговорила спокойным, мягким тоном:

– Я буду просматривать только те пергаменты, которые должен подписывать мой муж, мастер Брюер. Я попрошу Уильяма, лорда Саффолка, пересказывать мне содержание остальных, раз он в своей новой должности читает так много документов. Я уверена, он будет говорить мне, какие из них имеют значение, а какие можно оставлять на усмотрение гофмейстера и остальных. Вам не кажется, что это весьма разумное решение? Я благодарна вам за то, что вы показали мне эту комнату и тех, кто трудится здесь безо всякого вознаграждения. Я расскажу о них мужу.

Услышав эти слова, писцы заулыбались, тогда как Дерри лишь сухо кашлянул.