– Должна разрешиться со дня на день. Она пристрастилась сосать кусочки угля – странно, не правда ли? Может быть, ребенок появится на свет посреди Ла-Манша, когда мы отплывем в Англию. А может быть, в Ирландском море, кто знает? Соль и сажа смешаются в его жилах с кровью Плантагенетов. Это был бы хороший знак, Уильям. Дай бог, чтобы выжили и мать, и дитя.

Уильям склонил голову и быстро произнес молитву. Неожиданно Йорк хлопнул его по плечу.

– Вам нужно приниматься за работу, Уильям. В моем распоряжении всегда находился корабль с командой, готовый в любую минуту принять на борт командующего гарнизоном Кале. Надеюсь, вы не будете возражать против того, чтобы я отправил жену домой?

Он вопросительно посмотрел на собеседника, и Уильям де ла Поль кивнул головой в знак согласия.

– Разумеется. Не буду больше отнимать у вас время.

Йорк направился к лестнице, ведущей вниз, и Уильям остался в башне наедине с плеском волн и криками чаек.

Хайбери с горечью отметил, как мало людей у него осталось. Прошлой зимой он привел с собой в Мэн сорок всадников – лучших из тех, что сохранили верность его семье. Теперь же за ним следовали всего шестнадцать из них, а все остальные гнили на полях Франции. Еще сегодня утром у него оставалось двадцать человек, но четверо были ранены, и вскоре после того, как прозвучали французские рожки, они погибли.

Подумав об этом, Хайбери со стоном слез с лошади. Пережидая, пока ноги не отпустит судорога, он некоторое время стоял, прижавшись лбом к седлу, потом быстро обошел своего бурого мерина и провел руками по его передним ногам, проверяя температуру. Суставы распухли, и это было очень плохо. Мерин уткнулся носом ему в плечо, и он пожалел, что у него нет яблока или какого-нибудь другого лакомства. Вскочив в седло, Хайбери извлек из глубин своей черной бороды жирную вошь и перекусил ее пополам.

– Ладно, ребята, – сказал он. – Думаю, все кончено. Мы пустили им кровь и потеряли при этом прекрасных парней.

Воины внимательно слушали, понимая, что их жизнь зависит от того, считает ли барон, что честь его семьи соблюдена, или нет. Они видели, какие огромные силы вторглись в Мэн за предыдущие несколько дней. Казалось, французский король привел сюда всех своих крестьян, рыцарей и лордов, поскольку первоначальная численность его армии возросла многократно.

– Кто-нибудь видел Вудчерча? Или этого фата Стрэйнджа? Никто?

Хайбери яростно почесал бороду. Этим утром они проскакали много миль, пытаясь оторваться от французов. Он даже не знал, жив ли Вудчерч. Ему претило уехать, не выяснив этого. Его честь требовала от него вернуться, хотя бы для того, чтобы попрощаться с соратником. Вудчерч далеко не дурак, твердил он себе. Если остался в живых, то наверняка пробился на север, хотя сейчас города и веси Мэна и наводнены французскими войсками.

Хайбери устало улыбнулся при мысли о том, что он с лихвой отомстил за смерть своего племянника. Он не подчинился приказу лорда Йорка идти на юг, в глубь Мэна, и предчувствовал, что ему придется ответить за это. Тем не менее французскому королю пришлось спасаться бегством от английских лучников и всадников. На его глазах они истребили сотни врагов, и на личном счету барона значилось шесть рыцарей. Может быть, цифра выглядела не очень впечатляющей, но все-таки это было лучше, чем отсиживаться в Кале, когда вокруг рушится мир.

– Мы находимся в тридцати милях от границы с Нормандией, возможно, чуть ближе. Наши лошади совершенно выдохлись, и если вы чувствуете то же, что и я, то прямо сейчас ляжете на землю и умрете.

На лицах воинов заиграла ухмылка.

– В четырех милях к востоку отсюда проходит хорошая дорога, и если мы прорвемся к ней, путь на север нам будет открыт.

Неожиданно неподалеку раздались звуки рожка.