— И вы все равно меня выслушаете! Ваш поступок полное безумие.

— Тогда я бы с тобой не согласился.

— А сейчас? Девушка рассерженно шагнула вперед, чувствуя, как в груди полыхает дикий, неконтролируемый огонь. Она теряла самообладание, чувство такта. Она забывала о том, где она находится, и кто перед ней стоит. Надеюсь, вы поняли, как ошибались.

— Понял.

— И что заставило вас поменять свое решение?

— Он спас мне жизнь. Вольфман улыбнулся, но за улыбкой скрывались искренняя печаль и досада. Юноша обернулся. Он знал, что я собирался перерезать ему горло, знал, что скоро мое тело придадут земле и меня сожрут черви, но он прикрыл меня собой, когда один из санов попытался лишить меня жизни.

Девушка ощутила странную теплоту в области сердца. Она никогда не сомневалась, что юноша, который ворвался в шатер Ровена, обладает доблестью и храбростью. Он был тем самым человеком, который бросался на помощь, не задумываясь и не колеблясь. Кто-то бы назвал его глупым, но Эльба ни за что на свете не согласилась бы с этими людьми.

Внезапно девушку полоснул ледяной порыв ветра. Она подняла подбородок и робко шагнула вперед, предчувствуя нечто плохое и ужасное.

— Вы сказали… она облизала губы, сказали, что он прикрыл вас собой.

— Да, так и было.

— Но он не пострадал?

Вольфман вновь налил себе вина, сделал глоток и устало повалился на обтянутое красным бархатом кресло. Юноша хрипло бросил:

— Я удивлен, что он не умер по дороге, и удивлен, что мы не бросили его в пустыне.

Эльба стиснула до скрежета зубы. Неужели они предали бы человека, который спас королю жизнь? Бесчестные слова из уст обиженного мальчишки, и этот мальчишка вдруг взорвался диким кашлем. Голова Вольфмана повисла, пальцы сжали переносицу.

О н просипел:

— Мы передали его старику… такому, с бородой. Хуракану, кажется. В их деревне его считают знахарем. Возможно, он спасет сильфа. Но я бы не надеялся.

Эльба застыла. В груди стало так жутко холодно, что, несмотря на солнечные лучи, рвущиеся из окна, тело заледенело. Девушка попыталась понять, что с ней происходило, почему ей стало плохо? Н о не нашла ответов. Она растерянно заморгала и посмотрела в пустоту, осмысливая слова короля.

— Ты побледнела.

Эльба повернулась к супругу спиной и широко распахнула глаза, не представляя, как выбраться из клетки и как поступить правильно. Руки задрожали. Она с такой силой сжала их в кулаки, что пальцы неприятно заныли.

— Такое ощущение, что тебе жаль. Вольфман отставил кубок и медленно привстал с кресла. Жаль, что он спас мне жизнь. Ты расстроена?

— Не говорите так. Я рада, что вы целы.

— Сомневаюсь. Эльба крепко зажмурилась, а он продолжил. Ты должна научиться проявлять уважение. Я твой король.

— Я знаю.

— И я твой муж.

Девушка промолчала, стараясь изо всех сил взять себя в руки, но грудь ныла, горела, Эльба с ужасом представляла себе лицо мертвого сильфа, его побледневшую кожу и глаза, закрытые навечно. Это ранило беспощадно и метко и разрывало на куски.

— Тогда повернись ко мне. Прояви уважение хотя бы раз.

— Вы… дайте мне мгновение.

— Чтобы ты оплакала дикаря? Или смирилась с тем, что я все еще жив?

— Прошу вас, прекратите.

— Я не собираюсь прекращать. Ты стоишь ко мне спиной, как будто…

— Мне больно, выпалила Эльба и вихрем обернулась. Король ошеломленно вскинул брови, а девушка ступила вперед и тоскливым голосом продолжила. Мне больно оттого, что человек, который спас мою сестру, сейчас на краю гибели. Да, мне больно, Вольфман! Ведь если бы не Аргон из Дамнума, я была бы мертва. Почему вы не хотите это принять?

— Потому что он всего лишь дикарь.