Несколько минут прошли в молчании. Джек с аппетитом поглощал завтрак, а Эйприл размышляла о том, что же она только что ему пообещала. И не находила ответа.

– Вы будете доедать свой тост или скормите его птичкам?

Эйприл опустила глаза: только сейчас она заметила, что в задумчивости ковыряет вилкой ломтик поджаренного хлеба. Молча она отставила тарелку и взялась за чай. Интересно получается, думала она, Джек Танго рядом с ней спокоен и уверен в себе, а вот она рядом с ним – совсем наоборот. От чего же это зависит?

– Если вы больше не хотите, позвольте мне доесть? – Он указал на ее тарелку. – Я проспал почти сутки и теперь умираю от голода.

– Пожалуйста. Если хотите, я могу позвать официанта, и вы… – Она осеклась, увидев, как Джек пододвинул к себе тарелку и впился крепкими зубами в ту сторону тоста, от которой только что откусывала она сама.

Встретившись с ней взглядом, Джек молча улыбнулся, продолжая грызть хрустящий поджаренный ломтик хлеба. Эйприл смотрела на него как завороженная. Она никогда бы не подумала, что простой прием пищи может превратиться в эротическое действо! Но это случилось, и когда Джек покончил с тостом и с наслаждением облизывал вымазанные в масле пальцы, Эйприл почувствовала, что чашка с чаем мелко дрожит в ее пальцах.

– Как видите, официант не понадобился, – заметил он, наконец, вытирая руки льняной салфеткой. – Аппетит у меня зверский, но порой, чтобы удовлетворить его, достаточно чего-нибудь… небольшого, но вкусного.

Пока Эйприл гадала, не скрывается ли в его словах двойной смысл, Джек заговорил снова – и на этот раз выстрелил боевым патроном:

– Что до нашего договора – располагайте временем, как вам будет удобно. Но имейте в виду, mi cielo, я своего не упущу. И стоят мои услуги недешево.

Эйприл вскинула глаза и уставилась на Джека почти с ужасом. В мозгу ее резко прозвучал сигнал тревоги. Господи, за какие-то сутки Джеку Танго удалось разрушить стены, которые она старательно возводила вокруг себя десять лет! А может быть, все это время она лишь воображала себя в безопасности?

Но испанское выражение, которого она эти десять лет не слышала, помогло ей вернуться к реальности.

Mi cielo. Мои небеса.

Усилием воли Эйприл подавила непрошеную боль воспоминаний. Джек не мог знать, как больно ранят ее эти слова. Пожалуй, его испанский сослужил ей добрую службу: Эйприл ясно поняла – с этим сумасшествием пора кончать. Немедленно. Прямо сейчас. Она не хочет пережить все это снова. Никакая безумная страсть не стоит такого риска.

– Уверена, мы сможем прийти к согласию. – Она положила салфетку на пустой поднос. – А теперь, извините, мне пора идти. Я пришлю Антонио, и вы сможете заказать еще что-нибудь. Меню «Райского уголка» несколько эклектично: наш повар – француз, но он владеет секретами кухни многих народов мира и гордится своими талантами. Надеюсь, его кухня придется вам по вкусу. – Она поднялась и хотела идти, но голос Джека приковал ее к месту:

У каждого из нас – своя гордость. – Что бы ни чувствовал Джек, он явно не собирался открывать своих чувств: голос его был таким же непроницаемым, как и лицо.

Эйприл осмелилась поднять глаза.

– Думаю, мы оба это понимаем.

– И не только это.

Она замешкалась с ответом, и Джек, протянув руку, вдруг крепко сжал ее запястье. Эйприл оцепенела, но затем, собравшись с силами, твердо взглянула ему в глаза.

– Пожалуйста, отпустите меня!

Джек немедленно подчинился.

– Простите, я не хотел вас обидеть, – произнес он, как показалось Эйприл, вполне искренне. – Просто мне показалось странным, что вы уходите, так и не объяснив, что же, собственно от меня требуется?

Щеки Эйприл запылали.