Что за чувство охватило его? Желание защитить? Или, может быть, ревность?

«Успокойся, Танго! – приказал он себе. – Сенатор ей в отцы годится. Или в друзья отца. Возьмись-ка лучше камеру, не пропускай такой кадр!»

Кивком головы Джек подозвал к себе племянника Кармен – начинающий фотограф вызвался ему помогать, – поспешно, не заботясь больше о том, попадет ли в кадр голова тети Минни, объяснил ему, как настраивать фокус и куда нажимать, а сам достал из сумки на поясе более сильный объектив, поставил его на свою камеру и двинулся вдоль стола, раздвигая плечом толпу и следя за тем, чтобы не сбить локтем какую-нибудь салатницу. Он хотел подойти к Эйприл и сенатору поближе, прежде чем они закончат разговор.

Вскоре Джек увидел их снова. Сенатор уже отпустил Эйприл: теперь он рассматривал ее, стоя на расстоянии вытянутой руки, и, по всей видимости, отпускал комплименты то ли ей самой, то ли ее платью. Платьем Джек успел восхититься и сам. Белоснежное, с открытыми плечами и пышной юбкой, оно удивительно шло Эйприл, подчеркивая ее нежную женственность… Джек мысленно напомнил себе: не забыть вытащить из пачки снимков, предназначенных для невесты, сделанные им сегодня фотографии Эйприл.

Сейчас Джек стоял по другую сторону стола, как раз возле многоэтажного свадебного торта. Он навел камеру и взглянул в объектив, но в этот миг широкая спина сенатора закрыла от него Эйприл. Когда же Джек увидел женщину снова, то застыл, словно сапер на минном поле, как будто малейшее его движение могло вызвать страшный взрыв. Лицо хозяйки гостиницы было белым, как шелк ее платья.

Джек ни минуты не колебался. Чертыхаясь сквозь зубы, он бросился вокруг стола к ней.

Смитсон, абсолютно слепой ко всему, что творилось с его собеседницей, отпустил еще какую-то реплику. Эйприл пошатнулась, словно ее не держали ноги. Джек оперся рукой о стол между двумя блюдами и, перепрыгнув через него, направился прямо к ней.

…Чья-то крепкая рука поддержала ее под локоть. Обернувшись, Эйприл встретилась с улыбающимся Джеком – казалось, он материализовался из ниоткуда. Крепко обняв ее за талию левой рукой, правую руку он протянул сенатору Смитсону.

Чудесная свадьба, сенатор. Вы, должно быть, гордитесь своей дочерью. – Джек горячо тряс руку сенатора, все крепче прижимая Эйприл к себе.

Седовласый джентльмен с достоинством закивал:

– Да, Дэб – моя единственная дочь. Простите, не припомню вашего имени, молодой человек, кажется, я где-то вас встречал. – Говорил он с техасским акцентом, таким же сильным, как линзы его очков.

Джек старательно смотрел сенатору в глаза.

«Идиот, – подумал он, – как же я не сообразил, что он может меня узнать!» Правда, Джек редко брался за политические репортажи, но благодаря средствам массовой информации мир в наше время стал тесней, чем прежде.

– Вы не…

– Местный фотограф? Да, он самый. Мисс Морган наняла меня специально для съемок этой свадьбы. – Он наконец отпустил руку сенатора и потряс камерой, как бы подкрепляя свои слова.

– Что ж, уверен, вы отлично поработали.

Сенатор снова нацепил маску счастливого отца, и Джек украдкой вздохнул с облегчением.

– Должен вам признаться, – продолжал старик, – что я не входил ни в какие детали. Просто оплатил счета. Устройством банкета занималась Марта – моя жена.

Эйприл все еще отчаянно прижималась к Джеку, словно прося защиты. Джек готов был поспорить на приз «Хассельблад», что через несколько минут она устыдится своей слабости. Однако эта мысль не поколебала его решимости защитить ее любой ценой.