– Так вот зачем ты…

– Конечно. Все два часа. И если ты не перестанешь так на меня смотреть, мне придется остаться здесь до вечера!

Волейболисты, прервавшие игру, по-прежнему звали Джека вернуться на площадку, но он даже не повернул в их сторону головы.

– Так ты будешь у себя в кабинете?

– Да, почти весь вечер. Только перед ночным шоу спущусь в зал, поздороваюсь с гостями и сделаю несколько объявлений. Я всегда так делаю.

– А помнишь, что ты сказала мне сегодня? – Смотря что, – настороженно ответила Эйприл, – я много чего сказала.

– Что не хочешь ходить вокруг да около.

– Я же пришла с тобой на пляж, разве нет? Джек широко и искренне улыбнулся:

– Точно. Поэтому, мне кажется, ты не станешь возражать, если я сделаю вот что…

Он обнял ее за плечи и прильнул к губам. Поцелуй был горячим, терпким… и слишком коротким.

– Моя очередь, – прошептал он.

Эйприл молча кивнула.

Свистки болельщиков вернули ее к реальности. Мяч выкатился с площадки и остановился у их ног. Джек подхватил мяч, подкинул и побежал к поджидавшим его игрокам.

Обернувшись на бегу, он в последний раз взглянул на нее – и Эйприл могла бы поклясться, что он боится увидеть на ее лице гнев, смущение или раскаяние. Но ничего подобного он не увидел. Ведь сегодня Эйприл уже сказала ему «да». И сейчас она улыбнулась, а он в ответ расплылся в широкой улыбке.

Воодушевленный, Джек, подпрыгивая, побежал к сетке. Улыбка, казалось, прочно приклеилась к его лицу; он подбрасывал мяч и ловил на ходу, словно юнец, желающий поразить подружку своими спортивными достижениями.

Эйприл не смогла удержаться. Она улыбнулась ему вслед и произнесла довольно громко:

– Пока, чемпион!

Зрители одобрительно засвистели, и Эйприл, взбегая по ступенькам, ведущим с пляжа на тропинку, испытала некоторое удовлетворение.

Всю дорогу до своего кабинета она улыбалась как девчонка. Давно ей не приходилось, забыв о делах, так легко, беззаботно предаваться отдыху! Но вот Эйприл подумала о том, чем еще мог бы быть наполнен этот день, и улыбка стерлась, уступив место задумчивости.

Она вошла к себе в кабинет и села за стол. Здесь было прохладнее, чем на пляже, однако Эйприл сразу стало душно и как-то не по себе.

Стремясь изгнать из мыслей образы любви, она повернулась во вращающемся кресле к окну. Окно выходило на пляж, где маячили черными точками волейболисты. Не стоит обманывать себя: конечно, она хотела бы увидеть там Джека. Но с такой высоты ничего не разглядеть. И потом, сегодня они еще увидятся… при этой мысли по спине Эйприл пробежал сладкий холодок.

На пляже Джек выглядел спокойным и довольным, но Эйприл чувствовала, что его снедает напряжение, которое не снять ни отдыхом, ни волейбольным матчем. Нет, это не просто физическое влечение… Похоже, отношения с ним не будут для Эйприл ни простыми, ни легкими. Но что и когда в ее жизни было легким или простым?

Джек медленно шел по лужайке, залитой лунным светом. Свежий ветерок обвевал лицо, ерошил недавно вымытые волосы. Босые ноги приятно холодила вечерняя роса. Подойдя к главному зданию, Джек остановился и взглянул на свои «вьетнамки», купленные в сувенирном магазине «Райского уголка», затем перевел взгляд выше – на мешковатые шорты и цветастую рубаху…

Может, вернуться и переодеться во что-нибудь более… парадное? Джек криво улыбнулся. Никогда прежде он не беспокоился о своем гардеробе. И вообще, Эйприл видела его еще и не в таком виде.

Джеку вдруг вспомнился тот день, когда Эйприл пришла к нему и увидела фотографии. Тогда он вышел к ней в одном полотенце вокруг пояса… И, слава богу: что бы он ни почувствовал, увидев ее, полотенце надежно скрыло все его эмоции.