Машинально он нащупывал камеру. Однако камеры не было, и все, что оставалось, – навеки запечатлеть эту чудную картину в своей памяти. Боже, как хотелось ему провести по этой спине ладонью… нет, лучше языком. А потом скользнуть рукой под платье и нащупать… Джек сжал кулаки и закусил губу, представив, какова ее грудь на ощупь и на вкус.

Должно быть, он издал какой-то звук. Эйприл резко обернулась, прижав руку к тому самому месту, о котором он только что мечтал.

– Джек! Ты меня до смерти напугал!

Только что она была за тысячи миль отсюда, и по ее искреннему удивлению Джек догадался, что думала она не о нем. Он не сразу собрался с силами, чтобы заговорить, – шелковое платье так плотно облегало ее грудь, что немало мужчин на его месте лишились бы дара речи.

– Извини, – прошептал он хрипло и еле слышно.

Эйприл молчала, только смотрела на него во все глаза. Молчал и он. Вот она опустила руку – и Джек увидел глубокий вырез и тонкий шарф: он закрывал горло и не давал узнать, сильно ли бьется на шее Эйприл нежная жилка. Наконец с огромным трудом Джек оторвал взгляд от ее изящной шеи и взглянул ей в глаза.

Удивление в них уже сменилось таким мощным и откровенным желанием, что у Джека подогнулись колени. Неужели всего несколько минут назад он собирался защищать эту женщину? Вот эту, что стоит, гордо подняв голову, и смотрит ему прямо в глаза? Нет, эта женщина знает, чего хочет, и готова отвечать за свои поступки!

Джек протянул ей свое ведерко:

– Хочешь пить?

– Умираю от жажды, – ответила она, даже не взглянув на вино.

Джек вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

6

– Что ты здесь делаешь в такой час? – приглушенным голосом спросила Эйприл.

– Тот же вопрос я мог бы задать тебе. Но не стану. – Джек подошел к столу и поставил вино на пустое кресло. Эйприл не двигалась. – Я же сказал, что мы сегодня еще увидимся. Ты в самом деле не ждала меня?

До этой минуты Эйприл не признавалась себе в том, с каким нетерпением ждет Джека, как страстно мечтает о его приходе. Если честно, только поэтому она и оставалась в кабинете до полуночи. И теперь, когда Джек стоял рядом, не было смысла притворяться перед собой или перед ним. Да, она желала его: все ее тело отвечало на звук его голоса, на каждое его движение, каждую улыбку.

– Ждала, – тихо призналась она.

Джек молча обошел вокруг стола. В последнюю секунду Эйприл не выдержала и отвернулась к окну, испугавшись, что скажет или сделает какую-нибудь глупость. Например, бросится к нему в объятия – просто чтобы ощутить мощь его мускулов под шероховатой тканью пестрой рубашки.

Джек стоял у нее за спиной; Эйприл чувствовала его горячее дыхание. Боже, еще миг – и она закричит на всю гостиницу: «Ну дотронься же до меня!»

– Джек! – Как ни странно, из уст ее вырвался еле слышный шепот.

– Чего ты хочешь, Эйприл?

Эйприл вздрогнула, чувствуя, как от предвкушения кожа покрывается мурашками. Говорить она не могла. Послышались шаги, затем щелкнул выключатель, погрузив кабинет в темноту – лишь лунный свет, просачиваясь сквозь ставни, заливал комнату волшебным, неземным светом.

– Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, mi tesoro?

Эйприл молча кивнула.

– Знаешь, ни к одной женщине в жизни я не испытывал того, что чувствую к тебе. Меня потрясает твоя уверенность в себе, обжигает и волнует твоя чувственность. В первую нашу встречу я едва не падал с ног от усталости, но стоило мне увидеть тебя…

Слова Джека, полные нежности и непередаваемого желания, возбуждали Эйприл сильнее всяких ласк.