Эйприл невольно рассмеялась. Сказать ему, что все билеты проданы? Да нет, он тут же найдет какую-нибудь отговорку.

– Тебе никто не говорил, что ты неисправим?

Джек мило улыбнулся в ответ:

– Говорили. Два или три раза. Так я тебя жду.

Эйприл поняла, что выиграть в этой перепалке ей не дано – и с улыбкой сдалась:

– Хорошо, но, может быть, ты мне объяснишь?..

– Доверься мне. – С этими словами он двинулся к дверям.

– Подумать только! – пробормотала Эйприл. Она уставилась на стол, пытаясь сообразить, что нужно сделать до отъезда, но вместо этого перед ее глазами всплывали картины прошлой ночи.

– Послушай, если ты не перестанешь смотреть на стол такими глазами, мы останемся здесь до обеда.

Эйприл вздернула голову:

– Я вовсе не… – Она отбросила эту бесполезную ложь на полуслове. – Так вот зачем ты привел меня сюда!

Джек медленно подошел к столу. Остатки благоразумия, разрушенного прошлой ночью, требовали держать Джека на расстоянии. Эйприл отступила, но Джек пригвоздил ее к месту взглядом.

– Честно? – спросил он, и губы его изогнулись в легкой улыбке.

Эйприл с трудом сглотнула и, не доверяя своему языку, молча кивнула.

– Я хотел проверить, вправду ли в этом кабинете можно заниматься делами. – Он оперся о стол и наклонился к ней. – Не стану отрицать, что еще я хочу вынуть у тебя из волос эту штучку и распустить их по плечам. Распущенные волосы – это так сексуально!

Обойдя стол, он встал прямо перед ней. Голос его превратился в горячий шепот:

– И я бессовестно солгу, если скажу, что не мечтал о тебе все утро – на этом самом столе, в ярком солнечном свете…

Эйприл молила бога, чтобы Джек к ней не прикасался. Но понимала: она просто возненавидит его, если оттого не сделает.

– А теперь? – сдавленным голосом прошептала она.

Он придвинулся совсем близко.

– А теперь, поскольку на ближайшую пару дней ты окажешься полностью в моем распоряжении, я удовлетворюсь вот этим. – С этими словами он вынул из ее волос черепаховый гребень и, зарывшись рукой в роскошные кудри цвета воронова крыла, привлек Эйприл к себе.

Одно бесконечно долгое мгновение он глядел ей в глаза, а затем припал к ее полураскрытым губам.

Такой поцелуй мог бы вернуть к жизни даже мертвую. А Эйприл была отнюдь не мертва! С тихим стоном она прильнула к нему, не обращая внимания ни на приоткрытую дверь, ни на руки Джека, скользнувшие к ней под блузку. Напротив, она сама потянулась к нему и начала ласкать его обнаженную грудь.

Хрипло застонав, Джек оторвался от ее губ и накрыл ее руки своими. Он тихо поглаживал ее пальцы, и в этой ласке Эйприл чудилось что-то еще более нежное и интимное, чем во всех бурных забавах прошлой ночи. Джек склонился над ней так, что лбы их соприкасались, а грудью Эйприл ощущала его тяжелое дыхание.

– Ты, похоже, испытываешь мое терпение?

– Я? – смущенно спросила Эйприл.

– Поверь, у моего терпения есть предел. И он очень близок.

Все тело Эйприл напряглось – от страха или желания, а вернее всего, и от того и от другого. Она понимала, что не сможет отказать Джеку, что бы он ни предложил. Конечно, и он сам пойман в ту же ловушку, но для нее это слабое утешение.

– Мне… мне нужно еще кое-что сделать до… до отъезда.

Джек понимающе улыбнулся, и сердце Эйприл отчаянно забилось в ответ.

– До полудня успеешь?

– Только если ты сию же секунду уйдешь.

– Тяжкие условия ты мне ставишь, милая.