– Чем же ты все-таки занимаешься? Мне казалось, что ты фотограф.

Джек обернулся, пронзив ее взглядом сверкающих зеленых глаз, и вновь повернулся к иллюминатору. Эйприл уже решила, что не дождется ответа, когда он заговорил:

– Близко, но не совсем. Я фоторепортер. – Он бросил на нее быстрый взгляд и снова повернулся к приборной доске. Но Эйприл молчала, и он заговорил снова: – Порой приходится делать репортажи из таких мест, куда не ходят поезда и не проложены дороги. Тогда-то и выручает личный самолет или вертолет.

Джек не стал добавлять, что самолет не раз спасал ему жизнь, позволяя вовремя убраться из опасного района. Но, взглянув на Эйприл, понял, что этого добавлять и не нужно. Похоже, эта женщина читает его мысли! Странно, но вместо понятного беспокойства Джек ощутил облегчение, даже радость. Если бы только он сам мог с такой же легкостью догадаться, о чем думает она! Прежде чем рассказывать о себе, он хотел бы узнать немного и о ней – хотя бы, чего она так боится и кто заставил ее бежать из Штатов в Мексику. Что, если призрак из ее прошлого когда-нибудь обернется против Джека? Но в то же время Джек понимал, что скрытничать нечестно. Она имеет право знать о нем все, что хочет.

– Так ты в основном работаешь за границей?

Джек почувствовал, что за этим вопросом стоит нечто большее, чем простое любопытство.

– Да, – честно ответил он, повысив голос, чтобы перекричать рев мотора. – Чаще всего – на Ближнем Востоке, иногда – в Европе и Южной Америке. Я делаю политические и военные репортажи.

Эйприл судорожно вздохнула. Она не ожидала, что работа Джека настолько опасна. Он рискует жизнью ради красочных репортажей… Одна мысль об этом заставила ее похолодеть.

Теперь-то Эйприл поняла многое из того, что он говорил прежде о своей работе.

– И, вернувшись в Лос-Анджелес, ты снова отправишься в командировку?

Джек перевел взгляд на нее и смотрел очень долго. Пока не почувствовал, что больше не выдержит. Как можно задавать подобные вопросы на высоте двадцати тысяч футов?

– Не знаю, Эйприл. – Ничего другого он ответить не мог. И, только произнеся эти слова, понял, что говорит совершенно искренне. Он действительно не знает.

Эйприл погрузилась в свои мысли, а Джек сосредоточился на управлении самолетом. Его так и подмывало спросить Эйприл, о чем она думает: о нем, его карьере, планах на будущее? Хочет ли она прожить с ним остаток жизни? Но Джек понимал, что таких вопросов лучше не задавать.

Погода была ясной и безоблачной, и все-таки, когда самолет благополучно приземлился в Оахаке, у Эйприл вырвался вздох облегчения. Как Джек и обещал, они прибыли вскоре после полудня. Джек исчез в терминале, где можно было нанять такси, а Эйприл с чемоданами осталась на краю летного поля.

В этом старинном городе она не была уже несколько лет. Оахака, столица штата, выросла на развалинах древних поселений индейцев-цапотеков. Коренных жителей этих мест можно было встретить в городе и сейчас: в большинстве своем они жили в трущобах и выполняли грубую, неквалифицированную работу. В здешних краях индейцы считались людьми второго сорта – местные власти были уверены, что ни социальная помощь, ни образование им не нужны. Эйприл подумала о завтрашних слушаниях, и лицо ее сморщилось в досадливой гримасе.

Как ей хотелось бы просто отдохнуть здесь вместе с Джеком! До сих пор Эйприл и сама не осознавала, насколько нуждается в отдыхе. Может быть, за несколько дней вдали от привычной рутины она разберется в себе и поймет, чего хочет от себя и от Джека… В памяти Эйприл всплыла прошлая ночь, и она поежилась, хотя в Оахаке стояла удушающая жара.

И эту ночь она тоже проведет с Джеком – на мягкой постели… Эйприл почувствовала, как пылают щеки… и в этот миг на плечо ей легла тяжелая мужская рука.